Веселый смех вновь наполнил кухню. Видимо, не я одна живо представила, обрисованную Букой, картину.
— Весело тут у вас… — покачал головой Ольжич. — Часто так?
— Реже, чем хотелось бы, — ответила Увала.
Мужчина тут же насторожился. Он спокойно отставил кружку в сторону, отложил наполовину съеденную ватрушку и развернулся к жене:
— Опять кто-то охочий до чужого добра приставал?
Женщина нервно повела плечами:
— Нет, Ольжич, все хорошо.
— Увала, — с предупреждением в голосе сказал он. Даже мне стало не по себе от силы зверя, что неожиданно стала так явно ощутимой. — Не ври мне. Ты обещала.
Орчанка стушевалась, скомкала фартух. Для полноты картины еще не хватало, чтобы носком туфельки зашаркала.
— Вран заходил, — наконец, призналась она.
— Вран значит? — в глазах оборотня зажегся нехороший огонек. — Хорошо, любимая. Я вырву ему ноги.
— Ольжич!
— Больше заходить не будет.
— Не надо, миленький! — запричитала женщина, крепко обняв мужа со спины. Точно тот мгновенно собирался заняться вырыванием ног неизвестного мне Врана. — Он же потом всю городскую власть на нас натравит!
— Боишься? — немного отстранился Ольжич, заглядывая в лицо жене. — Не доверяешь мужу, Увала?
Орчанка побледнела.
Я неосознанно вжала голову в плечи. Бука прекратил жевать. Оборотни славились справедливым, но горячим нравом. И даже дыханием не хотелось привлекать к себе лишнего внимания, вмешиваться в семейные дрязги. Неблагодарное это дело. Милые бранятся, ведьма — остается крайней. Милые опосля сладко мириться будут, а ведьме — раны зализывай.
— Только тебе и доверяю. Разве не знаешь?
Оборотень расслабился. Тень из его глаз исчезла.
— Лукас Дэ Кадари приехал. Обещался разобраться, — обронила Увала.
— Бешеный здесь? — сразу заинтересовался мужчина.
Бешеный? Характер у него, конечно, не ангельский, но чтобы до такого…
— С женой, — кивнула орчанка.
Ах, да! С женой…
— Вот оно как…
На любопытный взгляд оборотня пришлось мило улыбаться, изображая спокойствие и уверенность. Мол, жена, то бишь я, в курсе дел и совсем не удивляется пугающему прозвищу так называемого мужа.
— Ну раз Лукас сказал, что разберется, я ему верю.
Жена не удивляется. Вот совсем нет!
Я сказала не удивл… А к лешему это притворство!
— Бешеный?
Ольжич выгнул бровь:
— Муж, — и знал бы кто, как издевательски это прозвучало! — Не рассказывал?
Ведьма, что быстро не может придумать правдоподобную ложь — не ведьма!
— Мы совсем недавно соединили судьбы. Не успел еще.
— Хм-м… — задумчиво пожевал губами оборотень. Не поверил? — Обладай страж покладистостью характера и вряд ли дослужился бы до главнокомандующего отрядами северной границы.
— Я тоже не обладаю особо покладистым характером, — не смогла промолчать.
— Ты же не сжигаешь предателей дотла по щелчку пальцев?
— Нет, я… Оу…
— Ольжич, — шикнула орчанка, — не пугай девочку!
Я едва язык не проглотила от изумления. Чего-чего?! Лукас не просто колдун? И даже не верховный дейринского клана? Ох, Всемилостивая богиня… Я совершенно не знаю собственного мужа. Тьфу, и не мужа-то совсем!
— Недавно, говоришь?
Резко схватив ватрушку, я откусила немалый кусок и прихлебнула чай.
— Ош-шень вкуш-шно! Шпаш-шибо!
— На здоровье, — улыбнулась хозяйка таверны. — Не спеши, твой фамильяр все не осилит — нам хватит.
Бука тут же поспешил кинуть зерно сомнений:
— А вот я не был бы так уверен!
— Ум-нум-нум, — неразборчиво промычала с набитым ртом.
Лучше пусть считают невоспитанной клушей, чем вновь возьмутся за ненужные расспросы!
— А кто такой Вран?
Оборотень скривился, точно ватрушки не с сыром были, а на полыне замешанные.
— Да повадился тут один городовой жене моей улыбки растачать, — ответил он. — И все отказа не понимает.
— Ухаживал за мной Вран, еще до свадьбы. Да нелюб был совсем. Посмотришь, и ладный, тихий, внимательный, а что-то такое в нем есть… гнилое. Я и отказывала, — объяснила Увала. — А когда за Ольжича пошла, так Врана будто подменили. Приходит, запугивает, пытается склонить на свое. И ведь обязательно подгадает момент, когда Ольжича нет в городе.
— И что хочет?
— Требует либо ублажать его каждую седьмую ночь, либо почти всю прибыль с таверны отдавать.
Ольжич заскрежетал зубами.
Неплохо этот Вран губу раскатал!
— Лихо, — покачала головой. — А Лукас как помочь может?