— Не стоило устраивать ведьме никаких проверок! — назидательно пожурила я эльфа. — Вот теперь и расплачивайся мужской…э-э-э… несостоятельностью.
— Прости, — покаялся Аррин.
Разобрать к кому он обращался не удалось. То ли ко мне, то ли к другу, а может, и вовсе — к нам обоим сразу.
Лукас поморщился, отмахнулся и потянул меня к дому. Я, прильнув к его боку, улыбнулась. Колдун подстроился под мой тихий шаг. Эльф засеменил следом.
— Мистресс меня простила?
Ведьма-ведьма, а тут на тебе снова леди. Поразительное возвращение джентльменских манер!
— Чего надо? — покосилась на стража.
— Так, может, отменишь наказание-то, а?
Вот шельмец! Покачала головой, отказывая.
— Я все осознал и больше не буду!
— Нет.
— Но почему-у? — и столько отчаянья в этом длительном «у» прозвучало, что у меня в груди дрогнуло.
Даже у камня дрогнуло бы, да! Правда, Лукас и бровью не повел.
Эльф состроил большие невинные глаза. Еще бы губой поиграл. Бр-бу-бу! Сущий обиженный ребенок! Тьфу! Вот сразу видно, кого в детстве не пороли.
— У меня с магией сложные отношения. Так что ни отменить, ни исправить. Прости.
Аррин сбился с шага, споткнулся. Бедняжечка едва аристократичным носом новую грядку мне не пропахал. Благо вовремя спохватился и удержался на ногах.
— А что же… А как же… Как мне быть-то? — донеслось нам вслед.
— Наслаждайся покоем!
— Ты издеваешься? — вновь пробились шипящие нотки. Эх, не постоянные нынче джентльмены. Туго у них с манерами. — А проклятье?
— Само пройдет через семь дней. Как насморк.
Лукас чмокнул меня в щеку и прижал ближе, выражая молчаливую поддержку. Приятно-то как! Вот нет в нем мужской солидарности! Ни капли! И слава Всеблагой!
Стоило нам выйти на каменную дорожку, ведущую напрямик к особняку, как слева открылся очередной портал. Я внутренне напряглась. Неужели наемники?
— Я поставил хорошую защиту. Чужак порталом не пройдет, только через ворота. А там стражи, — разъяснил мужчина, но за спину меня все же задвинул. Опять!
Выходит, что опасения высказала вслух.
Лукас оказался прав: из мерцающего сияния один за другим появилось трио знакомцев. Фадор, Кирин и Меон. Каждый, как и эльф, всколоченный и донельзя смущенный.
Ох, еще одного представления я не выдержу! Пожалейте, ведьму, господа! Да где там…
— Лукас! Где твоя, — как самый спокойный из всей честной компании, вперед выступил Фадор. — О, Ниэла! Как я рад тебя видеть!
Заметил-таки. Рад он, как же! Я едва сдержала возмущенное фырканье. Не дело это, чтобы женщина, почти леди, фыркала, как хорсар.
Прятаться за широкой спиной фальшивого мужа больше не было причин. Я встала рядышком. Колдун тут же воспользовался моментом и сцапал мою ладошку в свои ручищи. Да принялся большим пальцем наглаживать, выводить неведомые узоры. Пусть играется! Мне даже приятно.
— У нас к тебе дело, — продолжил бородач.
— Деликатное, — добавил Меон.
— И срочное, — это уже Кирин.
Лицо воина сейчас горело, словно маков цвет! Красота-а! Любовалась бы и любовалась! Да после нелегкой работы на земле живот уже напоминал о себе голодными трелями. Пора бы и подкрепиться.
— Тоже магический след ко мне привел? — устало спросила мужчин.
Страдальцы кивнули. Я отметила их поразительное единодушие и оторопь.
— Да, это я отняла у вас самое дорогое, — чтобы сохранить драгоценное время, минуя долгие выяснения отношений, я поспешила прояснить все сразу. — В назидание за проверку. А нечего смотрины чужим женам устраивать!
Мужчины дружно смутились, а потом резко перевели злой взгляд на эльфа.
— Это все ты! — Кирина перекосило. — Запевала!
— Минуточку! — Аррин не собирался отмалчиваться. — Я никого и не заставлял. Мы все решили вместе, а вину на мою голову свалили?! Предатели!
— А я говорил, не стоит вмешиваться в личное! — вздохнул Меон. — Не к добру это.
— Что сделано, то сделано, — подключился к разговору Фадор. — Нет смысла горло рвать: прошлое не изменишь.
— Верно.
— Приносим свои глубочайшие извинения за ту глупую выходку, — поклонился бородач. Меон и Кирин тоже согласно кивнули.
— Проклятье не сниму.
Мужчины встрепенулись, точно готовились к долгим уговорам, но со следующими словами тут же поникли.
— Не умею.
— И что теперь? — нахмурился Меон. — Весь век монахом жить?
Мне бы их помучить еще, солгать что-то позаковыристей: пусть головы ломают, но уж больно живот подводило голодом. В том, что Аррин не стал бы сразу делиться правдой, была уверена. Не после того, как его выставили единственно виноватым.