— Да так, девчонки говорили.
— Ты поэтому сюда припёрлась? — внезапно догадался он. — Захотела острых ощущений?
Луна не ответила, нырнув в рюкзачок, потащила на свет пакетик чипсов и початую банку сока.
— Будете? Их ещё много, — она потрясла пакетиком, и Монах лишь тогда понял, насколько оголодал. — Давайте отсыплю!
— Убери, — скривился он. — Как можно есть такую гадость.
— Нормально, — Луна аппетитно захрустела. — У меня сестрица как вы. То не ешь, это не делай!
— Строгая, да? — посочувствовал Монах. — Как же она тебя одну отпустила?
— А она не знает, где я… — Луна задумчиво уставилась в стекло.
— Сбежала? — насторожился Монах, но она не расслышала — вспоминала Юльку.
С Юлькой у них были сложные отношения, по мнению Луны сестра слишком заигралась во взрослую. Ей хотелось дружбы и равенства, а Юлька всегда подавляла её.
— Луна в бегах, — Монах смотрел строго и сердито. — Прям триллер получается.
— На самом деле я — Марфа.
— Ещё один ник?
— Просто имя. Правда, дурацкое?
— Нормальное. Как у всех. Домой тебе нужно, Марфа. Я бы отвёз, да дела. И морок этот к тому же.
— Вас водит? — деловито спросила Марфа.
— Водит, — не стал отпираться Монах. — Как догадалась?
— У вас куртка наизнанку. Так от лешего спасаются.
— А может я просто рассеянный?
— Рассказывайте! — Марфа закатила глаза. — На такой тачке? С таким-то шрамом? И молнии по вам били! Их тоже леший наслал?
— Доброхожий, — поправил её Монах. — Дорогу он запутал. А с молниями… с молниями кто-то другой постарался. Покруче. Посильнее.
— Доброхожий? — повторила Марфа. — Я о таком не слышала.
— Он то вроде лешего, то вроде домового. Своеобразный товарищ. Я с ним впервые столкнулся и зевнул.
— Вы его видели? Вот как меня?
— Ну да.
— Клас-с-с… — Марфа тихонько присвистнула. — Какой он? Можете описать?
— Обычный мужичонка.
— Прям так обычный?
— Прямо так. Они под людей подстраиваются. Прячут под кепками рога, под одеждой хвосты и лапы.
— А обращаться они могут?
— Обращаются оборотни. Волколаки.
— А вороны? Вороны обращаются? — подалась Марфа к Монаху. Было видно, что её очень интересует этот вопрос.
— Вороны? Не припомню… хотя! — Монах машинально притронулся к шраму. — Про двоедушников знаешь? Вот они могут.
— Двоедушники. Тоже колдуны?
— Не обязательно. Просто люди, у которых с рождения две души. Одна — человечья. Другая — звериная, нечистая.
— И птичья… — прошептала Марфа, побледнев. — Птичья! У нас в парке старуха была. Ворона-вороной. Накинула мне на голову какую-то тряпку и перенесла в лес!
Глава 3
К большому разочарованию Марфы, Монах не пустился в расспросы — будто бы история с её переносом не произвела на него никакого впечатления.
Он что-то разглядывал в окне, продолжая поглаживать уродливый шрам.
— Перенесла в лес! — повторила Марфа выразительно. — Представляете?
— Представляю, — Монах кивнул на дальние деревья. — Взгляни туда. Видишь, ползёт?
— Что? — Марфа послушно прищурилась и вскрикнула — из-за деревьев сочилась темнота. Она заполняла собой каждую точку пространства, поглощая в себя и лес, и небо, подбираясь всё ближе к машине.
— Что это? Откуда оно взялось?
— Уверен, что от нашего друга, — Монах приготовился сдать назад. — Сваливаем отсюда. Тебе, кстати, куда?
— Похожа на чёрную дыру! — Марфа сжалась в комочек. — Притянет нас к себе и сожрёт!
— Подавится! — усмехнулся Монах. — Куда тебя подбросить, Луна?
— Погодите! — Марфа с силой вцепилась в руль. — Мы не сможем уехать. Вас же водит!
— Точно! — Монах шлёпнул себя по лбу. — Вот дурак!
— Я сейчас, — Марфа тряхнула чем-то маленьким и грязным. Монах не успел моргнуть, как она оказалась перед машиной и сыпанула под колёса горстку чёрного порошка. Темнота почти подобралась к ней, но Марфа успела — в последний момент с визгом запрыгнула обратно в салон.
— Где соль взяла? — Монах вывернул руль, направляя машину вокруг засохшей сосны. Он старался говорить без эмоций — девчонка и без того была сильно напугана, вон как тряслась.
— Соль… А как вы догадались?
— Просто я в теме. Так где?
— У соседки. Баба Катя дала. Четверговую.
— Молодец баба Катя! Сразу видно, что из наших.
— Она мне много чего рассказывает. Мы дружим.
— С бабой Катей? — удивился Монах.