Абигейл желала его всего.
Каждый из его мускулов был как будто изваянный самым талантливым из скульпторов. Разве не так? Без сомнения, Господь наделил ее мужа не только сильным и мужественным телом воина, но и внутренней силой, чем за всю историю человечества могли похвастаться только избранные.
— Для меня вы изумительны, — проговорила девушка, не совсем уверенная, что ее голос работал.
Талорк что-то сказал, чего она не поняла.
Неожиданно, Абигейл охватил страх:
— Пожалуйста. Я не…
Пожалуйста, не говори. Пожалуйста, не раскрывай мой секрет прежде, чем состоится все таинство брачного ложа. Разве она не имела права хоть на один нормальный момент в жизни? Один, момент, который бы не испортил ее изъян?
— Это язык криктов.
Ее все еще сковывал страх, но слова Талорка принесли немного облегчения.
— Я не знаю этого языка.
— И не будешь.
— Что вы сказали?
— Я сказал, что ты ангел.
— Ангел?
— Да. Когда мы с Кэт были детьми, мать сказала нам, что ангелы — это создания с волосами цвета старого золота и невиданной красоты, которая могла бы поспорить с красотой нашей благословенной земли.
— И вы видите меня такой?
— Только такой я тебя и вижу.
— Ох.
— Я также сказал, что ты — моя. Мой ангел.
— Ох, — она не… не смогла бы… отрицать это.
Талорк опускал ее, пока их глаза не оказались на одном уровне:
— Теперь, ты скажи.
— Я ваша, — хотя, Абигейл не назвала бы себя ангелом.
Он снова заговорил на древнем языке. Потом на гэльском:
— Я принадлежу тебе.
Она не ждала, пока Талорк прикажет ей повторять фразу:
— Вы принадлежите мне, — по крайней мере, до тех пор, пока он не узнает чертову правду.
— Во время нашей брачной церемонии я обещал защищать тебя, а ты обещала принимать мою защиту. Сейчас, я обещаю, что ты будешь мне парой до конца наших дней.
Почему Талорк сказал парой, а не женой? Действительно ли это обещание вечной преданности? Или даже клятвы криктов будут зависеть от ее изъяна?
— Я обещаю защитить вас всеми своими силами, и быть вашей парой так долго, как долго вы будете желать меня.
Талорк нахмурился от последних слов — или это было ее условие?
— Теперь пришло время для благословения криктов. Я буду говорить и от имени лидера криктов, и от имени твоего мужа.
— Это звучит красиво, — лучше, чем поспешное благословение священника, когда Талорк шагал с ней из часовни.
Талорк вынес ее из водоема и поставил на шкуры. Потом, он опустился на колени и заставил ее сделать то же самое. Став на колени, они оказались друг напротив друга. Выражение лица горца было настолько решительным, что Абигейл с трудом могла дышать. Он слегка откинул свою голову назад и что-то проговорил, как будто какую-то команду. Абигейл ничего не понимала, но он и не смотрел на нее с ожиданием, что она поймет.
Когда два воина появились в поле её зрения, девушка поняла к кому Талорк обращался. Также она поняла, что не только эти два воина вошли в пещеру — теперь все его солдаты стояли вокруг них. Каждый из воинов был обнажен. Полностью.
Она должна была испытывать смущение — и от их наготы, и от своей. Но не испытывала. Это выглядело так…правильно, как будто она была рождена для такого древнего обряда криктов. Помогало и то, что ни один из мужчин не смотрел на нее. Все они стояли спиной к ней и Талорку, а их головы были обращены вверх, к небесам.
У каждого из солдат на левой лопатке была простая, темно-синяя татуировка в виде волка. У Талорка она также была. Была ли это их отметка, как криктов?
Ее пристальный взгляд скользнул от больших воинов к ее мужу. Талорк смотрел на нее с терпением, которого она не ожидала от человека, заявившего, что пришло время осуществить их брак. Он вытянул свои руки, и Абигейл положила в них свои.
Горец кивнул, а затем начал говорить.
Благословение продолжалось в течение долгих минут на языке, который она не могла разобрать. Однако с каждым его словом, внутри Абигейл росло чувство чего-то хорошего. Она не знала то, что благословение включало в себя и что означало, но по серьезному выражению пылающих глаз Талорка поняла, что это было важным для него.
Он прекратил говорить, но, ни один из них не двигался. Воздух вокруг них был полностью спокойным, указывая на то, что воины также стояли неподвижно. Они все чего-то ждали. Абигейл чувствовала это. Но она не могла предположить, что это будет.