Он налил из ведра воду в медный таз и тщательно умылся - до пояса, пофыркивая от ледяного прикосновения жидкости. Насухо вытерся свежим полотенцем.
Побрился и вымыл голову он еще с вечера, когда окончательно все решил. Теперь оставалось только причесаться.
Зажег толстую свечу на столе, металлическим гребнем расчесал вихрастые кудри, стоя перед повешенным на стене зеркалом.
Белую рубаху купил тоже намедни. Потратил последние деньги, даже на ужин уже не хватило, пришлось доедать сухую коврижку, запивая пустым кипятком. Ну, и ладно. Теперь уж все равно...
Рубашка была хороша - мягкая, свежая, ладная. В самый раз, как специально на него сшитая.
Потом надел брюки - ношенные, но вполне еще приличные, без пузырей на коленях, и стрелочки наличествуют. Сойдет.
Ботинки тоже не новые, но начищенные с вечера едва ли не до зеркального блеска. Даже щетку с ваксой не поленился взять у дворника Фомы Кузьмича.
Взглянул на иконы в правом углу комнаты. Нет, молиться сегодня не стоит. Как-то это будет не по-божески, кощунственно. А вот крестик серебряный на цепочке надеть нужно. Он же не нехристь какая-нибудь, и уходить с этого света нехристю не будет. А там уж пусть Господь сам рассудит, достоин ли Игнатий, сын Константинов, священного креста али нет.
Конвертик серенький с предсмертной запиской внутри тоже был заготовлен еще со вчерашнего дня, лежал на столе. Тут же был и наган, снаряженный шестью патронами.
“Впрочем, для моего дела хватит и одного, -невесело улыбнулся кончиками губ. - Нужно только поточнее прижать дуло к виску”.
Взял наган. Рукоять точно легла в руку. Металл холодил ладонь.
Мурашки толпой прошлись по позвоночнику. Лицо почему-то сделалось деревянным, предательски задрожали пальцы.
“Нельзя расслабляться, - решительно остановил себя. - Нужно сделать все быстро, без нюней: раз - и все”.
Глубоко вдохнул, стараясь успокоить грохотавшее сердце. Резким движением вскинул наган к правому виску, ткнул дулом в кожу перед ушной раковиной. Дернул указательным пальцем спусковую скобу.
Оглушительно щелкнуло около уха.
Мир остался прежним - утренним, тихим. Живым. Осечка?!
“Может, это судьба? - молнией сверкнула мысль. -Может, не стоит?”
“ Нет, - жестко осадил самого себя. - Нужно. Чтобы быть там вместе с Катенькой”.
Наган в пальцах ходил ходуном, но он собрался, крутанул барабан, снова упер дуло в висок.
Металлический щелчок - и тишина.
Да что же это такое? Что-то не так с патронами или, может быть, боек неисправен?
Он повертел барабан, зачем-то заглянул в темный зрачок дула.
- Не трудитесь, Игнатий Константинович, - голос с легким смешком раздался у него за спиной. - Наган стрелять не будет!
Испуганно шарахнулся, резко обернулся.
У левой стены комнаты, рядом с высоким дубовым шкафом, стоял незнакомец. На вид - лет сорок-сорок пять. Высокий, широкоплечий. Усы острыми стрелками под крупным прямым носом, в карих глазах отражается огонек свечи. Одет был странно: серебристые сапоги с голенищами едва ли не до колен, такого же цвета облегающий комбинезон с плотным валиком вокруг шеи. На голове округлый металлический шлем. Нечто, похожее на рыцарское забрало, но по виду из темного стекла, сдвинуто с глаз на лоб.
- Я преобразовал порох в патронах в обычный песок, а капсюли - в керамику, - улыбаясь, сообщил гость в серебристых одеждах.
- Вы кто? - У Игнатия мигом пересохло во рту. Комнату он перед отходом ко сну запер изнутри на засов. - Как вы сюда попали?
- Как обычно: прилетел на антиграве и прошел сквозь стену, - незнакомец лукаво прищурился. - Есть в моем арсенале такой способ перемещения. Исключительно для частных визитов.
- Понятно, - Игнатий сглотнул образовавший в горле нервный ком. - Я просто свихнулся...
- Глупости, Игнатий Константинович! Вы в своем уме, - весело фыркнув, успокоил собеседник. - С вашим душевным здоровьем все в полном порядке, можете мне поверить. Просто я действительно располагаю средствами, еще неизвестными местной науке. Почти мистическими.
- Так значит вы призрак. - Игнатий облизал губы. Сердце грохотало где-то под горлом.
- К нечистой силе я тоже не имею никакого отношения, - гость улыбнулся широко и успокаивающе. -Хотите, докажу?
Он повернулся и перекрестился на образа. Покосился на Игнатия:
- “Отче наш” читать или так поверите?
- Да кто же вы такой? - Игнатий не узнал собственного голоса - сдавленный, сиплый, испуганный.
- Чеслав Сэмюэль Воля-Волянецкий, - собеседник четко, по офицерски, дернул подбородком. - По национальности - русский, хотя в роду были и поляки, и румыны, и даже американцы. Кстати, полтора века назад в Восточной Польше земельные угодья моих сородичей