Он запнулся, уставился на Волянецкого округлившимися глазами.
- Не могу, - сказал Чеслав Сэмюэль бесцветным голосом. - Я не могу отправиться в прошлое в этой временной ветви и остановить бомбиста Василия Кириллова, который покушался на жизнь губернатора. И не могу уберечь вашу невесту Екатерину Сергеевну от взрывной волны и разящих осколков. Точнее так: я могу переместиться во времени и проделать все это, но это будет уже другая ветвь пространственного “дерева”. А ваше настоящее останется прежним.
- Значит, помочь мне никто не в силах, - сухо констатировал Игнатий. - Ни вы, миростроитель, ни сам Господь... Вот поэтому мне нечего делать на этой ветке вашего дерева. Пусть у батюшки будут другие продолжатели его славных дел.
- Вы говорите так потому, что живете своим горем, -сказал Волянецкий. - Наверно, это действительно выглядит мужественно и красиво: умереть ради любви.
- Вы иронизируете! - Игнатий возмущенно выдохнул. - Не смейте!
- Нисколько не иронизирую, - Чеслав Сэмюэль чуть подался вперед, заглядывая собеседнику в глаза. - Но умереть из-за любви - это очень уж просто. Собрался с духом, приставил дуло к виску, дернул пальцем спусковую скобу - и все. Решил все проблемы одним махом. А воссоединишься ли с любимой в иных мирах -это уж Бог весть. Игнатий Константинович, а если все-таки попытаться иначе: жить ради любви?
Он помолчал, разглядывая лицо собеседника, потом продолжил:
- Что, если попробовать жить так, чтобы каждый свой шаг, любое дело, все свершения посвящать любви -вашей Екатерине Сергеевне?
- Звучит патетично. “Жить во имя любви”. Красивая фраза, - Циолковский криво усмехнулся. В глазах защипало. - Вы всех своих марионеток на ветвях времени вот так наставляете, да?
Тень обиды скользнула по лицу Волянецкого.
- Не всех, - произнес он, поджав губы. - Обычно все много проще: мы во сне ретранслируем в человеческую психику все то, что хотим донести до конкретного субъекта, который нас интересует. Обычно эти трансляции - простая калька событий из ранее построенных миров. Разумеется, с некоторыми корректировками по содержанию, - чтобы внушение подействовало именно так, а не иначе.
- Ловко! Вы двигаете нас, живущих на ветвях времени, как шахматные фигуры! Как оловянных солдатиков, расставленных на столе!
- Не совсем так, - Волянецкий по-прежнему пытливо смотрел в лицо собеседника, чуть наклонив голову влево и прищурив глаза. - За субъектом внушения все равно остается свобода выбора. Наши “ночные картинки” - всего лишь рекомендация, яркое описание одного из возможных способов действий. А далее человек волен выбирать свой жизненный путь сам.
- Значит, все-таки выбор есть, - Игнатий чуть смягчился, опустил голову.
- Кроме того, такие внушения применяются чрезвычайно редко, только в кризисных жизненных ситуациях, - продолжил Чеслав Сэмюэль. - Мы ценим право человека быть самим собой.
- Но ко мне вы решили явиться лично, -Циолковский снова поднял взгляд на гостя. - Почему?
- Потому что однажды, много лет назад, со мной случилась похожая история, - тихо сказал Волянецкий и грустно улыбнулся. - И я едва не наделал глупостей...
Некоторое время они сидели молча.
- Извините, - сказал Игнатий. - Я, кажется, был излишне дерзок.
- Да нет, ничего, - Волянецкий пожал плечами.
- Жить ради любви, - произнес Игнатий почти шепотом. - Ради памяти Катеньки.
Он уставился отсутствующим взглядом куда-то в пространство над головой гостя.
- Вот так обстоят дела, Игнатий Константинович, -Чеслав Сэмюэль пружинисто встал со стула и шагнул к окну. Выглянул наружу и констатировал:
- Уже почти расцвело. Мне пора уходить.
Циолковский вскинулся, поднялся с табурета:
- Так быстро? И вы мне больше ничего не скажите?
- А что я могу вам еще сказать? - Волянецкий обернулся к собеседнику. - Дать инструкции? У вас полная свобода выбора. Право строить свою жизнь так, как вы захотите. А мне следует исчезнуть, не оставив следов. Я даже патроны в вашем нагане вернул в исходное состояние.
- Это, наверное, чрезвычайно интересно - строить разные вселенные, - сказал Игнатий задумчиво.
- Это очень трудно, Игнатий Константинович, -Волянецкий вздохнул. - Все равно, что прожить жизнь.
Он улыбнулся, широко и дружески:
- У вас сейчас есть шанс создать новый мир. Такой, какой вы захотите. И я верю, что у вас это получится! Ну, а теперь до свидания!