- А давайте-ка, господа, за удачу! За то, чтобы у нас сегодня все получилось!
- За победу! - поддержал Клим.
Пивал с господами он, конечно, редко, но тут сердцем понял, что полковник хочет не просто выпить, а старается успокоить Игнатия Константиновича.
Чокнулись, выпили, не закусывая. Щеки Циолковского тотчас же порозовели. Фигура как-то сразу обмякла.
- Ну, вот и хорошо! - полковник окинул взглядом капитана, весело подмигнул Климу. Достал из нагрудного кармана “Павла Буре” на серебряной цепочке. - А теперь пора на командный пункт. До залпа осталось десять минут.
Друг за дружкой они отправились в головной вагон, по металлическим ступенькам поднялись в обзорную башенку.
Ночь была темной, не видно не зги. Впереди, всего в полутора километрах, начинались германские позиции, за ними - подтянувшиеся к фронту обозы и склады. Немец готовился атаковать послезавтра. Но разведка прознала об этом, и в ставке Верховного было решено упредить врага, мощным ударом атаковать первыми сразу в трех направлениях. Смести внезапными залпами “Катюш” фронт германцев и ударить в образовавшиеся прорехи всеми силами, пока кайзер не очухался.
Стрельников снял телефонную трубку, покрутил рукоятку динамо на стене, рявкнул в конус на мембране:
- Команда “Готовсь”!
Клим украдкой перекрестился. Начинаем, Господи.
Секунда, вторая, третья...
Металлические крыши на вагонах стали раздвигаться, одновременно все шестеро. Открылись темные зевища, и оттуда, синхронно, как на смотре, и совершенно бесшумно стали подниматься платформы с установками, боевыми расчетами и ящиками ракетных снарядов.
Первый залп уже был снаряжен. Шесть установок, по двадцать четыре ракеты на каждой, установлены в три ряда. В темноте на рельсовых направляющих едва угадывались остроносые снаряды с маленькими крылышками по бокам.
- Поездной группе “Стоп машина”! - сказал
Стрельников в телефон.
Бронепоезд нервно дернулся, останавливаясь.
Приглушенно лязгнула сцепка.
- Команда “Прицел”! Группа целей “А”!
Засуетились расчеты, чуть качнулись установки, наводимые механическими тягами на цель.
Игнатий Константинович словно окаменел весь. Руками обхватил предплечья, нервно покусывал губы, всматривался в темень - все ли в порядке с установками? Будто и не армейский капитан теперь, а по-прежнему рефлексирующая интеллигенция!
Минута на прицеливание. Строго по нормативу. Мигнули один за другим шесть фонариков со всех вагонов - есть прицеливание, готовы.
- Ну-с, господа, с Богом, - прошептал Стрельников, а в телефон гаркнул что есть мочи:
- Первый, второй, третий, четвертый, пятый, шестой! Поочередно, полным залпом, огонь!
Полыхнули вспышки запальников. С нарастающим шипением рванули в небо ракеты первого ряда. Протяжно запели “тю-у-у”, набирая высоту. Легли на курс, обозначившись в небесах огненными полосками, победно и громогласно запели “вау-у-у”, пикируя, словно углядели впереди искомые цели.
А следом уже пошла вторая волна ракетных снарядов, за ней тут же рванула и третья.
Впереди, за линией фронта, расцвели грядки огненных цветов. Бабахнуло, загрохотало, жахнуло звуковой волной в уши. Небо озарилось разгорающимися пожарами. Повалил дым.
- Молодцы, орелики! - Стрельников сдвинул фуражку едва ли не на затылок. - Накрыли немчуру первым же залпом!
Игнатий Константинович стоял молчаливый, снова побелевший лицом. Во все глаза глядел на пожарище за фронтовой линией.
- Второй залп готовсь! - скомандовал Стрельников.
...А утро потом выдалось хорошее, солнечное и теплое. Словно и не было ночного огненного кошмара.
По телеграфу сообщили, что и другие бронепоезда успешно отстрелялись. Все в самое яблочко и в ракетных установках ни одного отказа. В образовавшиеся бреши пошли прорывные части Брусилова, Корнилова и Юденича, растеклись на всю ширину фронта, громя противника.
Стрельников распорядился всем отдыхать после ночных стрельб. Но Игнатий Константинович спать не захотел, а вознамерился лично пребыть в полевой штаб, который расположился в двух километрах к северо-востоку, в только что занятом городишке Вирзиц: хотел убедиться, что обозы с запасными залпами уже подтягиваются от Ревеля. Клим, конечно же, отправился с ним - как Шерочка с Машерочкой. А если без смеху, то с опаской: территорию только что взяли, мало ли что, вдруг нарвется капитан на какого-нибудь