Шаталин оглядывается:
- Медицины и руководства в автобусе нет? Ага, нет... Давай!
- Полетели, - машет рукой Бугрин. - О, а как же без закуски?
- Все предусмотрено, товарищи космонавты, - я снова ныряю внутрь моего “бегемота” и извлекаю на свет божий упакованные в бумажные пакеты сырную и колбасную нарезки. Сыр и колбасу я купил в гастрономе на второй площадке, чтобы позавтракать в гостинице, но сейчас именно тот случай, когда умный полководец должен бросить в бой все свои резервы.
- Ну, Мишка, - восторженно произносит Шаталин, -ну, ты экипировался!
- Работа такая, - я развожу руками. - У нас, как и у вас, приходится постоянно быть в стартовой готовности.
Я отворачиваю пробку на бутылке, открываю упаковку со стаканчиками и разливаю коньяк.
- Хорош, хорош, - останавливает меня Бугрин. -Давай по чуть-чуть. А то на всю дорогу до Ленинска не хватит!
Мы все дружно смеемся.
- За что выпьем? - я поднимаю стаканчик с коньяком.
- Ну, с этим вопросом как раз полная ясность, -Шаталин чокается своим стаканчиком со мной и с Бугриным. - За успехи наших ребят в космосе! За Лешку и Олега!
Мы выпили. Потянулись за колбасой и сыром, закусили.
- Конечно, Михаил, мы переживаем, что не полетели, - говорит Бугрин, бросая в рот кружочек нарезанной колбасы. - Страшно хотелось бы полететь. Но с другой стороны и за ребят радостно! Ведь летят же, черти! Понимаешь? Наши пацаны летят на Луну!
- И дай Бог им успешного полета, - кивает Шаталин. - Чтобы все прошло штатно, без приключений.
- А я, Михаил, признаюсь: до позавчерашней госкомиссии был почти уверен, что полетим мы с Владимиром Александровичем, - на лице Бугрина появляется горькая улыбка.
- Это почему же? - осторожно интересуюсь я.
- А вот почему, - с готовностью начинает пояснять Бугрин. - Сколько раз летал в космос Шаталин?
- Дважды, - припоминаю я. - В апреле 1966 года на “Восходе-6” с Георгием Катушевым и в феврале нынешнего года на первом “Знамени”.
- Вот, - Бугрин поднимает указательный палец. -Добавь в общую копилку нашего экипажа еще и мой полет на “Союзе-8” с Гришей Нелюбовым и Витей Горбатюком. Итого получается три полета на двоих. А у экипажа Леонтьева? Лешка летал на “Восходе-2” в марте 1965 года, Олег - на четвертом “Союзе” в прошлом году. То есть, имеем два полета на двоих. Чей экипаж имеет больший налет, а?
- Между первой и второй промежуток небольшой! -произносит Шаталин. - Наливай, Миша!
Я разливаю в стаканчики “вторую дозу”.
- Давайте за будущие старты! - предлагаю.
- Поехали! - кивает Шаталин.
Мы пьем и закусываем.
- Продолжу изложение статистики, - говорит Бугрин, откусив кусочек сыра. - Кто первым испытал космический корабль “Знамя” на околоземной орбите? И, кстати, первым из космонавтов стартовал на новой ракете-носителе “Ленин”? Ясно кто - Володька Шаталин. Кто первым состыковался с самым первым “Лунником”, когда “семерка” вытащила его в космос? Тоже известно кто - экипаж Нелюбина, Горбатюка и вашего покорного слуги Бугрина. А что в это время делал экипаж Леонтьева? Правильно, он выполнял поставленную еще Владимиром Ильичем Лениным задачу: учиться, учиться и еще раз учиться...
- Погоди, Володя, - останавливает бортинженера Шаталин, - не горячись. Лешка с Олегом тоже не блины с медом у тещи кушали. Кто в мае 1968 года дублировал Береговина и Феклистова в экспедиции “Знамя-3”-“Лунник-2”? Мы с тобой? Нет, Леонтьев и Макарин. А подготовка к полету и сам полет, между прочим, были очень сложными. Это не шутка в скафандре перейти в “Лунник” и четыре часа полетать на нем в автономном полете. А потом состыковаться со “Знаменем” и через открытый космос снова вернуться в корабль.
- Алексей и Олег не летали, - бурчит в ответ Бугрин. - Только тренировались и дублировали...
- Сам же знаешь, что на это сил уходит не меньше, -укоризненно качает головой Шаталин. - А вспомни следующий полет, уже к Луне. Все были уверены, что полетят Леонтьев и Макарин. А кто полетел?
- Хлунов и Жолобцев, - вздыхает Бугрин. - У Жолобцева это вообще был первый полет.
- А Леонтьев и Макарин снова ходили в дублерах. Думаешь, им было не обидно?
Бугрин хмурится.
- Сегодня просто настал их черед, - Шаталин поворачивается ко мне. - Миша, наливай по третьей.
Я снова плескаю коньяк в наши стаканчики.
- Давайте за вас, ребята, - говорю, - и за то, чтобы следующий полет был ваш!