- Ну, это я в порядке предложения, - миролюбиво замечает Леонтьев. - В виде инициативы трудящихся масс...
- Не стоит туда идти, Алексей, - уже спокойно говорит Андрей Николин. - Истечения газа мы уже не фиксируем. Видимо, остатки топлива или полностью вышли из пробоины, или подмерзли. А сама пробоина, скорее всего, очень маленькая. Инженеры говорят, что не более одного-двух миллиметров. Тебе вряд ли удастся ее обнаружить даже вблизи. Поэтому действуй по программе, двигайся к “Знамени”.
- Хорошо, работаю по программе, - соглашается Алексей. - Перебираюсь на двигательный отсек “Лунника”. Держусь за сопло. Ребята, а на сопле хорошо видны следы сгорания топлива. Изнутри сопло теперь окрашено в коричнево-черный цвет. Сверху, около головки сопла, - вся поверхность черного цвета. А к срезу сопла цвет становится темно-коричневым.
- Двигателисты говорят, что такие цвета и должны получиться после завершения работы двигателя, -отвечает Николин. - Топливо сгорает не полностью и некоторые его микрочастицы оседают на внутренней части сопла.
- Может, стоит взять на анализ немного этой копоти? - интересуется Леонтьев. - Я могу провести по ней тыльной стороной перчатки.
Николин советуется с двигателистами, а потом отвечает:
- Инженеры говорят, что не стоит, Леша. Процесс горения в камере сгорания хорошо изучен. Вряд ли образцы копоти дадут какие-то новые результаты. Не задерживайся, иди дальше.
- Понял, “Заря”. Пошел подальше, - снова шутит Леонтьев. - Перебираюсь через стыковочный механизм.
Вижу опорные “лапки” и часть “жала” стыковочного узла. Да, Олежка... Состыковался ты почти на пределе. Штырь вошел в ячейку, которая почти у самой кромки стыковочной плиты. Еще бы чуть-чуть - и клюнул бы “жалом” мимо стыковочного узла!
- Не клюнул бы, - весело откликается Макарин. -Тут, Лешка, имел место быть точный инженерный расчет! Ну, и сам знаешь, глаз у меня - алмаз. Годы долгих тренировок на стыковочном тренажере и во время разлива спиртных напитков не проходят бесследно.
- Так, я прошел стыковочный узел, - сообщает Леонтьев. Его по-прежнему еще не видно на экране в ЦУПе. - Остановочка.
Пауза длится несколько секунд. Потом “за кадром” снова звучит голос Алексея Леонтьева.
- Я сейчас закрепился на поручне бытового отсека “Знамени”, - говорит он. - Сейчас мне хочется сказать несколько теплых слов в адрес нашего кораблика и его конструкторов. Спасибо за прекрасный корабль, ребята! А тебе, “Лунник”, спасибо за работу!
Космонавт начинает двигаться дальше. На экране, в поле обзора телекамеры, установленной на бытовом отсеке “Знамени”, наконец, появляется облаченная в скафандр “Кречет” фигура Алексея Леонтьева. Он передвигается, удерживаясь руками за проложенные вдоль бытового отсека металлические поручни.
- Выхожу на финишную прямую, - говорит Леонтьев. - Ориентируюсь по макушке Олега, которая торчит из люка.
- Я уже успел вздремнуть, пока ты там разгуливал, -хохочет Макарин. - Поторапливайся, обед стынет!
- Не торопитесь, “Флаги”, - осаживает обоих Николин. - Работайте спокойнее!
Леонтьев уже полностью виден на экране ЦУПа. Фигура космонавта движется медленно и как-то неуклюже. По совету Николина, Алексей старается не торопиться. Сейчас он похож на белого медведя с шаром гермошлема на голове и большим ранцем за плечами.
- О, вот и командир! - теперь Леонтьева видит и Макарин. - Лешка, давай руку! Я тебя подхвачу!
Правая рука Леонтьева тянется куда-то за пределы видимости телекамеры. Секундой спустя скафандр космонавта полностью закрывает обзор. Изображение на большом экране ЦУПа гаснет.
- Все, я около люка “Знамени”, - звучит в эфире радостный голос Леонтьева. - Здравствуй, Олежка!
- Привет, лунный скиталец!
По большому залу ЦУПа прокатывается волна аплодисментов. Жаль, что мы не можем видеть сейчас первое рукопожатие и дружеские объятия двух космонавтов.
- “Заря”, мы уходим в корабль, - сообщает
Макарин. - Заходи, Леша! Заходи, дорогой!
- Так, сначала загрузим контейнер, - слышится пыхтение Леонтьева. - Груз на борту! А теперь и я следом забираюсь... Все, прибыли!
- Ребята, закрываем входной люк! - напоминает Николин.
Два десятка минут уходит на закрытие люка и проверку герметичности. Затем открываются клапаны и бытовой отсек начинает наполняться воздухом. Когда давление достигает 560 миллиметров ртутного столба, Николин разрешает экипажу снять скафандры.
.Старт корабля к Земле состоялся в четверть одиннадцатого по московскому времени. На тридцать восьмом витке вокруг Луны, примерно за час до включения двигателя ракетного блока И, лунный орбитальный корабль по командам с Земли “потерял” бытовой отсек вместе с пристыкованным к нему “Лунником”. К этому времени Алексей Леонтьев и Олег Макарин успели умыться с помощью специальных влажных полотенец, пообедать и перенести в спускаемый аппарат “Знамени” все то, что предполагалось вернуть из космического путешествия на Землю. Конечно, в первую очередь был перенесен герметичный контейнер с образцами лунного грунта, которые Леонтьев собрал на Луне. Затем космонавты надели скафандры “Сокол” и заняли свои рабочие места в креслах спускаемого аппарата.