4
Третий вариант исторического развития
представлен Чеславом С. Волянецким в виде информационного письма секретаря ЦК КПСС Михаила Андреевича Суслова в адрес Генерального секретаря ЦК партии Леонида Ильича Брежнева, написанного в неком другом, параллельном мире. В этом письме сравниваются некие два мира, причем один из них именуется “нашим” - то есть тем, в которым якобы присутствовал в тот момент сам Волянецкий, - а другой соответственно “не нашим”, чужим. “Перечень исторических дат в советской космонавтике “чужого” мира в тексте этого “письма” настолько соответствует датам в “нашем” мире, что даже начинаешь подумывать, не описал ли Волянецкий в этом своем опусе один и тот же мир.
Но при более подробном анализе текста “письма Суслова” несложно отыскать различия. В “чужом” мире космонавт Георгий Тимофеевич Береговой (видимо, аналог нашего известного космонавта Г.Т.Береговина) не смог состыковать космический корабль “Союз-3” с беспилотным кораблем “Союз-2”. А в “нашем” мире Береговой блестяще выполнил эту стыковку 26 октября 1968 года. В “нашей” реальности Г.Т.Береговой сразу же после завершения своего триумфального полета был назначен начальником Центра подготовки космонавтов СССР. Благодаря этому назначению Алексей Леонов и Олег Макаров (видимо, тоже аналоги наших героев космоса А.А.Леонтьева и О.Г.Макарина) 11 декабря 1968 года на “Союзе Л-1” первыми из людей облетели Луну, опередив американцев на несколько недель. Далее в прогнозе-письме Волянецкого в 1971 году “наши” космонавты выполнили три успешных длительных экспедиции на орбитальной станции “Салют-1”, продолжительностью 23, 30 и 35 суток”. В “чужом” мире в ходе космического полета корабля “Союз-11” к орбитальной станции “Салют-1” трагически погибают сразу три космонавта - Георгий Добровольский, Владислав Волков и Виктор Пацаев. В этом “чужом” мире на Луну первым высаживается экипаж американского космического корабля “Аполлон-11”: на Луну отправляются на лунном модуле “Орел” Нил Армстронг и Эдвин Олдрин, а Майкл Коллинз ожидает их на окололунной орбите в основном блоке “Колумбия”.
5
Читая “прогнозы” Чеслава С. Волянецкого, задаешь себе вопрос: уж не является он неким “попаданцем” к нам из будущего или параллельной вселенной, активно вмешивающимся в мировые дела? Но по прочтению его опусов эти сомнения развеиваются: Волянецкий пишет именно прогнозы, варианты возможного развития событий, а вовсе не дает президентам и генеральным секретарям советы космического масштаба и такого же масштаба глупости. Кроме того, “главная сцена”, на которой разворачивается действие книги - это СССР, остальной мир более статичен. США так вообще практически ничем не отличаются от нашего реального мира. Сам же Волянецкий находится даже не на краю “исторических подмостков”, а где-то вообще далеко за кулисами. Исторически его роль сводится к роли драной шавки из грязной подворотни, уныло лающей на идущий мимо караван советской космонавтики.
Глава 11.
На обратном пути
(Из неопубликованной книги журналиста Ярослава Головнева)
Что должны чувствовать два человека, которые на трое с половиной суток заперты в герметичном фарообразном отсеке, имеющем высоту и диаметр у основания около двух метров?
Оба сидят в совершенно одинаковых полетных креслах “Казбек”. Оба одеты в совершенно одинаковые скафандры “Сокол-2МЛ”, снабженные ассенизационным устройством для приема мочи и кала. “Три с половиной дня в скафандре верхом на унитазе”, - шутят космонавты.
Если вдруг у вас почему-то зачешется, например, под мышкой, почесать это место не получится. Не будешь же и в самом деле снимать для этого скафандр или пытаться нырнуть рукой внутрь комбинезона через открытое стекло гермошлема?
В невесомости руки, ноги, туловище практически не затекают от недостатка движения - веса ведь нет! Но человек - очень неусидчивое существо. Несмотря на невесомость, ему хочется потянуться, вытянуть руки и ноги, прогнуть спину. Встать и походить. Хочется двигаться.
Но подвигаться не получается. И не только потому, что ты сидишь “верхом на унитазе”, а еще и потому, что разгуляться просто негде. Фарообразный отсек -спускаемый аппарат космического корабля “Знамя”, - в котором сидят Леонтьев и Макарин, просто до отказа забит различной аппаратурой и приборами. Вот торчит ребристый бок парашютного контейнера. Здесь у нас герметичная емкость с образцами лунного грунта. Тут у нас бачок с водой и тубы с пищей. А это у нас пульт управления системами космического корабля, кожух бортовой цифровой вычислительной машины “С-530”, системы связи по всем каналам, системы телеметрии и радиационно-дозиметрического контроля, медицинская аппаратура и прочая, прочая, прочая...