Как же я ненавижу ее. Как же презираю. Она поплатится за содеянное.
Но я же не мог полюбить…
– Хватит уже! Перестань! Прекрати! – крикнул я в подушку, оказавшись в спальне.
«Ты мое солнце, – услышал я ее голос в голове, отразившийся эхом. – Ты стал моей мечтой, Пол».
Бессчетное количество раз я вспоминал эти слова, когда все пошло под откос. Когда она вынесла приказ о геноциде людей, когда превратилась в безжалостное чудовище, когда завела свору фаворитов, когда устроила бойню и разрушила соседние страны…
Я тоже во всем этом виноват. Я оставался рядом с ней, но ничего не мог сделать. Боялся за детей. Обманывался, что ее заколдовали, одурманили… Столько лет верил, что это просто кошмар, что я найду способ вернуть ее.
Если бы не объединенные усилия выстоявших союзников, боюсь, она разрушила бы всю Неору до основания. А я каждую ночь вспоминал ту Нивис, что полюбил почти сотню лет назад.
– Нашей Нивис больше нет. Стоит это признать, – сухо возвестил Никос перед финалом нашей вылазки несколько дней назад. – Мы должны избавить мир от этой заразы. Ошибки недопустимы.
Без магии мы могли противостоять ей только хитростью. Несколько дней подпольной подготовки, а в итоге, когда мы вошли в ее покои, казалось, сами Богини встали на нашу сторону.
Ее Хладнодушие лежала в луже собственной крови. Она лишила нас сил, чтобы получить абсолютную власть, но тело подвело ее: у нее случился выкидыш, из-за которого она потеряла сознание и оказалась беззащитной. Как мы узнали позже, к этому был причастен Радикс. Как он пробрался в замок и остался незамеченным даже для нас – загадка. Он устроился на кухню и травил еду королевы не одну неделю. Братья собирались чуть позже представить его к награде, но Радикс отказался, заявив, что отомстил за смерть Флоренты и больше ему ничего не нужно.
Я нашел место для могилы в саду. Ребенок был не от меня. Совместных у нас так и не случилось. Возможно, из-за того, что одна только мысль о ее прикосновениях после пары лет брака вызывала у меня рвотные позывы. О беременности никто не знал, – может, даже она сама, – но в одном я был уверен: этот нерожденный малыш спас мир от деспотичной королевы, и за это ему полагалась такая малая почесть, как достойные похороны.
Вчера два престола единодушно вынесли решение о ее казни через отрубание головы. Завтра надо будет поехать к детям, рассказать им все, успокоить. Завтра надо будет адаптироваться к новой жизни и помогать восстанавливать мир.
А сегодня я освобожусь от оков брака. Хотя в глубине души буду считать, что сделал недостаточно, чтобы спасти любовь всей своей жизни.
Глава 3. Уныние
Глава 3. Уныние
Нивис ВьергоЯ сидела в кабинете у Никоса, не в силах поверить, что этим утром могла лишиться головы. Но об освобождении речи не шло. Наручи оставили, только позволили надеть чистое платье и поесть.
Ичес ходил из угла в угол, заговаривать не решался. Мне о столь многом хотелось у него спросить, но я все еще пребывала в шоке. Запах крови стоял в носу, слезы – в глазах, ком – в горле.
– Я сам не верю в то, что сейчас скажу, – начал Ичес глухо, встав напротив меня. – Я не смог дать отмашку. Не смог казнить тебя.
– Я ничего не сделала… – жалобно прохрипела я.
– А я великий слепой. В общем… Никос убьет меня, если узнает. Я слышал твои крики, я не могу поверить, что между той женщиной, что правила страной последние пятнадцать лет, и тобой есть что-то общее.
– О каких пятнадцати годах речь? Меня короновали этим летом, – возразила я. Может, я сплю? Или на самом деле умерла, а так выглядит смерть? Вопреки моему желанию по щекам потекли слезы.
Ичес потер переносицу и криво усмехнулся, полностью игнорируя мою реплику.
– На твою магию наложат печать.
– Ичес, заклинаю тебя, – навзрыд запричитала я, в попытке хоть что-то прояснить. – О чем ты говоришь? Это какая-то шутка? Я умерла?
– В каком-то смысле да. Для всех нас – однозначно.
Я обмякла в кресле, пытаясь вдохнуть, но на грудь будто обрушился вес горы.
– Я обменял твою казнь на пожизненное заключение в зачарованной башне. Ты никогда не сможешь ее покинуть. И никто, кроме прислуги, не будет туда допущен.
– Я… если это какая-то шутка, то мне не смешно! – уже вовсю рыдала я, обливаясь жгучими слезами. – Я маме расскажу, слышишь? И папе!