– Уточни, что ты имеешь в виду.
– Мне нужно разобраться, кто из знати поддержит мою кандидатуру, а кого можно склонить к этому решению. Совет можно будет собрать, когда братья вернутся, и я хочу быть готова.
– Идем, я помогу.
Она развернулась и повела меня по коридорам академии. Я тенью следовал за ней на некотором расстоянии. Ни разу после возвращения не видел ее в платье. Сложно было представить, что раньше все было иначе. Наконец мы зашли в ее комнату. Даже меньше, чем моя. Односпальная кровать, шкаф, рабочий стол и туалетная комната. Однако комната была рассчитана на одного студента, а многие жили с соседями. Видимо, братья рассудили, что это наилучший вариант, и это в самом деле было так.
– Я изучила летописи прошедших лет, – начала она, сев на кровать и указав мне рукой на стул напротив, – смогла оценить положение многих знатных родов, но боюсь ошибиться. Поэтому мне нужен тот, кто в этом разбирается, понимаешь? Я бы не стала просить тебя, будь Никос или Ичес в академии, но не хочу терять время. Уверяю, я быстро.
Она перебирала свои записи, нахмурившись, а затем начала называть имена тех, от кого получила письменные ответы. Я внимательно ее слушал, сопоставляя с тем, что знал сам. Эти семьи действительно с готовностью поддержат ее. Дальше она перечислила имена тех, кто высказал ей свое недовольство.
– Семья комитисы Якинской обижена на тебя. Я хотел сказать…
Нивис махнула рукой, поморщившись.
– Это неважно, обижены они все равно на меня. Продолжай.
– Ты выгнала сестру Тератуса из столицы с позором, ее семья тебе это не простит. Нужно будет возвращать ее и как-то заглаживать вину.
– А за что ее прогнали?
Я правда не знал, это случилось не так давно, поэтому Ее Хладнодушие уже не посвящала меня в детали своей «политики». Пришлось пожать плечами.
– Снежно, – выдохнула Нивис, делая какую-то пометку в записях. – А Рэнские? Как думаешь, на них можно рассчитывать?
– Да, ведкине Ютте пострадала меньше всех, так что шансы точно есть. Да и Метриопа в браке с Девотом.
Она закивала, будто я подтвердил какие-то ее мысли, и продолжила. Она называла мне фамилию – я обрисовывал ситуацию.
– Коэльюм был ее фаворитом, – выдавил я на очередное имя. Нивис вскинула брови от услышанного. – Его отец, впрочем, хотел только нажиться на войне. Так что род Монтем, скорее, нет, чем да. У них довольно шаткое положение в обществе, так что отложи их на самый крайний случай.
– Хорошо, а что насчет ведкинса Гнистеса?
– У него разногласия с Ютте по поводу соседних земель, поэтому… если он согласиться, то ты потеряешь Ютте. Он тебе ответил?
– Нет, – покачала она головой.
– Я попробую с ним связаться. Дальше?
– Комитиса Эхно и комитис Тутмис.
– Хладнодушие отобрала немногочисленные земли первой и не представила к награде второго за участие в захвате юга Вернума. – Когда я договорил, Нивис приуныла. – Но мы все им возместили после твоего свержения. Они будут сомневаться в тебе.
– Не густо, конечно, – подвела итоги Нивис, пересчитав что-то в своих заметках. – Большая часть недовольных. Еще часть, как ты говоришь, были лишены титулов или земель, это настоящая катастрофа.
Она прижала колени к груди и положила на них голову. Никогда прежде за ней такого не замечал.
– Ты можешь на меня рассчитывать, – твердо сказал я, поднимаясь на ноги. Если я останусь, то сделаю то, о чем потом буду жалеть.
– Ты поможешь мне вернуть престол? – удивилась она, вскидывая голову.
– Да.
– Но зачем тебе это?
– Я хочу снять с себя это бремя. Ты вернешь себе страну, я обрету долгожданную свободу.
Ликование на ее лице сменилось разочарованием. Нивис медленно поднялась с постели: сначала спустила одну ногу на пол, затем вторую. Она держалась невероятно стойко.
– Спасибо за честность. Я ценю твою помощь. – Нивис буквально выдавливала из себя слова. Она сглотнула и подняла голову повыше, как будто намеренно демонстрируя блеск в глазах.
– Я давно хотел поговорить с тобой начистоту.
Нивис встрепенулась.
– Наверное, меньше всего после возвращения ты хотела увидеть меня таким. Но я тебя больше не люблю. Больше не испытываю к тебе прежних чувств. Я бесконечно рад, что ты вернулась, я рад, что ты больше не во власти Ирбэ, но так же я ненавижу себя за то, что оказался слеп. И я хочу развестись не потому, что мне нравится мучить тебя, совсем наоборот. Я хочу освободить тебя.
– Но я не просила эту свободу.
Прости, яд моего сердца, но я не могу держать тебя при себе, надеясь, что что-то во мне изменится.