– Даже если она о чем-то догадывается, то держит это при себе, – бросил Оролоджим, пригладив седые виски. – Мы уже не в том возрасте, чтобы бросаться из снега в жар. Ревность – веяние юношества.
Я и забыл, что он старше меня на добрых два столетия.
– А коли вас так уж впечатлило, что взрослые маги изменяют своим супругам, то позвольте вас просветить.
«Да нет, что ты, куда мне?» – промелькнула горькая усмешка в голове.
– Знаете ли вы, на какие деньги живет повеса Линьюм? Его семья растратила почти все, что у них было, кроме знатного происхождения. Зато неудачный брак помог ему закрепить за собой титул кондеса[1]. На родине ему отказываются давать кредиты, потому его молодая жена предложила попытать удачи у любвеобильной Снежной королевы. Иначе, думаете, ее сиятельство перебрались бы из теплого Тиллака сюда, в морозный Пэриш? А Чинис? Он ведь из Аурума, как и вы. Не мне вам объяснять, по какой причине даже марчион[2] Солис более желанен в обществе, чем крафинин[3] Чинис. Полагаете, что и его жена не знает, благодаря чьему расположению она посещает балы, одевается в дорогие ткани и содержит целое поместье с прислугой?
– Однако ваша супруга не в курсе? – процедил я. Да что тебе надо?!
– Я знаю, о чем говорю. Мое положение и уважение в обществе позволяют мне оставаться вполне независимым от королевы. В конце концов, я истинный аэтернец, в отличие от некоторых. И хочу вам напомнить, что королева уже выгнала всех стихийников, и ей ничего не мешает пройтись по более высокопоставленному социальному сословию других стран. Поэтому не надо меня упрекать или читать нотации. Выполняйте свою работу, как полагается. К тому же, я слышал, вы провидец. Так в следующий раз проверяйте адекватность некоторых фаворитов до их появления в покоях королевы. А теперь, прошу меня извинить. Снежной зимы, советник.
– Роло, почему ты еще здесь? – раздался властный голос моей жены, прозвучавший так же резко, как треснувший лед под ногами. Она вышла из своей комнаты и приближалась к нам в гневе ледяного спокойствия. Мне даже показалось, что она вышла в одном из своих пеньюаров, настолько открытым и фривольным выглядело платье на ней. Грудь вздымалась очень медленно, что свидетельствовало о крайней степени возмущения и злости. Оролоджим поспешил извиниться.
– Прошу меня простить, ваше величие, уже ухожу.
– Ты мне нужен, иди за мной, – бросила она, пройдя мимо меня.
«Снежной зимы, Полярис. Как у тебя дела, Полярис?» – горько усмехнулся я про себя.
– Что стряслось? – Я сразу начал прощупывать ледяную корку, как только закрыл за собой дверь ее кабинета. И так старался лишний раз ее не драконить, но в последнее время выходило все хуже.
– Случилось! – ответила она, резко запрыгивая на стол. Она скрестила ноги, которые благодаря распахнувшемуся длинному разрезу были открыты полностью. Я стал ненавидеть ее фривольность и какую-то вульгарность, уже давно не узнавая в ней свою жену. Ее Хладнодушие недолго помолчала, по щекам ходили желваки, и, постреляв глазами туда-сюда, наконец выложила: – Коэльюм посмел меня шантажировать!
Не позднее, чем пару дней назад, я случайно подслушал беседу Коэльюма с отцом, который приезжал якобы проведать сына. Разумеется, у его сиятельства не нашлось дел поважнее, чем приезжать на два дня с другого конца страны, чтобы только повидаться с сыночком. Мать Коэльюма умерла неделю назад, положение его отца в обществе пошатнулось: он потерял поддержку семьи своей жены, которые никогда не были от него в восторге. Финансовое положение комитиса нисколько не пострадало: он стал наследником всего состояния супруги. Однако, деньги без положения – это не орудие, а бремя. Там, где ты бы хотел находиться, тебя не принимают, а где ты есть – все пытаются поиметь что-то от твоих капиталов и поживиться за твой счет. Вот он и решил не терять времени даром.
– Ты должен с ней поговорить! – шепотом приказал он сыну.
– Я не стану ее шантажировать!
– Надо же, такой праведный, весь в мать пошел! Тьфу! Тошно от тебя. Мы с тобой по миру пойдем, если ты еще не понял! Тебе всего-то нужно попросить ее о небольшой услуге.
– Я еще раз… – насупился Коэльюм и поправил очки. Я мысленно бы поаплодировал этому юному правдоборцу, если бы он не спал с моей женой.
– Не желаю слушать! – зажмурился и отмахнулся его отец. – Если не станешь – я все равно уведу войска. Не думаю, что ее величию это понравится. Если я пойду на дно – утащу тебя за собой! Больше тебя некому защищать, маменька почить изволили!
Коэльюм был еще совсем молодым парнем, отец довлел над ним и помыкал, как хотел. На том они и разошлись. И, видимо, сегодня Коэльюм решился воплотить в жизнь план отца.