Руки дрожали, мешая мне оторвать кончик листочка, чтобы выдавить сок, оказавшийся похожим на желе. Наконец мучения мои кончились, и я сцедила все прямо в приоткрытый рот Пола. Послышалась музыка. Я выдавила все листки, что принесла. Пол рвано вдохнул и закашлялся. Живой…
Руки испачкались в соке, а слезы все текли по щекам от шока и пережитого страха, пришлось вытирать их тыльной стороной ладоней, пока он пытался выровнять дыхание.
– Нивис! Ты нашла?.. – послышался за спиной голос Джорана. – Укуси меня дракон… Полярис, дери тебя!.. Ты чего?!
Я обернулась на зашевелившегося Пола.
– Подожди, полежи. – Я сложила руки на его груди, не давая подняться.
– Воды, – прохрипел он еле слышно. Я дернулась, но услышала за спиной:
– Сейчас!
Снова принялась смахивать слезы, глядя на него. Пол мог дышать, а я задыхалась от осознания, что могла его потерять. Руки немного жгло, но я неотрывно смотрела, как щеки Пола розовели, а лицо обретало спокойствие.
– Подожди, еще немного, сейчас он принесет.
– По… моги мне… – просипел он и закашлялся, – встать.
Я нахмурилась, но Пол только улыбнулся, давая понять, что с ним все хорошо. Бедро отозвалось болью, когда я поднялась, но подала руки Полу, чтобы он смог опереться.
– Держи! – закричал Джоран, врываясь на балкон со стаканом воды. Пол залпом его осушил и уже легче прохрипел:
– Спасибо. Так лучше.
Джоран бросил взгляд на помятый виноград за его спиной, но комментировать это не стал. Боль, которую удавалось не замечать до того времени, резко стала мешать. Бедро ныло, на ногу наступать было сложно, и я прислонилась к перилам. Джоран тем временем выяснял у Поляриса, что с ним произошло.
– Если бы я знал, – выдохнул тот в итоге, не сводя с меня глаз. Руки зачесались сильнее, и я обомлела. Кожу от кончиков пальцев до самых локтей покрывали черные полосы, будто я в чернилах испачкалась. И под ними кожа жглась и зудела.
– В напитке был экстракт гриба, – выдохнула я. Стало как-то жарко, хотя я надеялась, что ночью переносить зной будет проще.
– Так у тебя аллергия? – удивился Джоран. – Нивис, ты ему алицею дала?
Я только кивнула, продолжив расчесывать руки.
– Скинь ее в фонтан, живо! – услышала я, а через мгновение переноса уже лежала в прохладной воде во внутреннем дворе. Зуд потихоньку отступал. Полярис сидел сбоку, придерживая меня за талию. Я, избегая смотреть на него, таращилась на руки: по-прежнему в черных разводах. Это все пустое, главное – он жив.
– Вот вы, конечно, жаркая парочка! – донесся до нас окрик Калор. Я вскинула голову и увидела их с Джораном, мчащихся в нашу сторону. – Ты как до алицеи додумалась, подруга?
Я намеревалась встать, но Пол не позволил.
– Ты чего?
– Лежи, – сухо ответил он, привалившись к моему плечу и тяжело дыша. Бороться я не стала, опустив руки обратно в прохладную воду. Наверное, под нами источник, раз она не нагрелась.
– Вы мне не поверите, – запоздало и устало ответила я на вопрос Калор. Та скрестила руки на груди, а Джоран наклонил голову на бок. – Божественное провидение.
– Что ж, поздравляю. Сок алицеи оставляет черные следы. Они сходят довольно долго. Рот у Поляриса тоже какое-то время будет черным.
– Это пустяки, – прохрипел он. Я не удержалась и повернула голову: губы Пола были будто разукрашены неровными мазками. Он прикладывал к ним воду на ладошке.
– Полежите еще пару минут в воде, чтобы жечь перестало. Вода нейтрализует сок цветка, – объяснил Джоран. – Завтра поговорим!
– Да, если не захотите, можете не возвращаться на праздник, – заверила нас Калор, взяла брата под руку, и они зашагали во дворец.
– Видимо, я теперь должен тебе перчатки, – раздалось сверху. Я не сдержалась, запрокинула голову и увидела его лучистые золотые глаза. Как у нее. Ее слова звенели в моей голове, но я не хотела их осмысливать. Рука сама потянулась к его лицу, но я одернула себя, будто могла запачкать и его. Даже Полярис считает, что мне нужны перчатки.
– Ты мне ничего не должен. Только, пожалуйста, не заставляй меня снова бороться за твою жизнь. Я думала, что умру прямо там, вместе с тобой.
– Как ты узнала?
– Что?
– Про грибы? Как ты меня нашла?
– Калор рассказала про экстракт, и я запаниковала. Бросилась на мужскую половину, а тебя нигде нет. Я заметила тебя случайно, но было поздно. И если бы не… – замолчала я, не зная, как признаться в увиденном.
– В каком смысле поздно? Если бы не что? – нахмурился он.
– Богиня Осень. Она явилась мне и сказала, что делать.
О том, что она назвалась его матерью я промолчала, наконец убрав его руки с себя и поднявшись, чтобы сесть напротив. Чувствовала себя самой последней неудачницей на свете, от которой отвернулись все Богини разом, но он снова был так близко и уже не бежал от меня. Он больше не морщился, не хмурился. И я пыталась не лелеять крошечную надежду, которая шептала, что все еще можно вернуть.