– Ты же знаешь, я не разбираюсь в растениях. Как бы еще я узнала про эту… али… неважно.
Тепло пустынной ночи помогало игнорировать тот факт, что я от плеч до пяток насквозь промокла. Впечатлений за вечер получено с избытком, и мне лучше пойти спать. Боюсь, новых переживаний я уже не выдержу. Полярис смотрел на меня как-то слишком проникновенно, я отвыкла от таких взглядов и хотела спрятаться.
– Пойдем, – сказала я, поднявшись на ноги, давая воде стечь с меня бурным потоком.
– Ты иди, я еще немного тут побуду.
И я поплелась одна, собирая мокрыми босыми ступнями песок и продолжая обтекать. Боль в колене и бедрах стала терпимее. Надеюсь, успею обсохнуть до того, как придется зайти во дворец: не хочу оставлять за собой грязные влажные следы.
Глава 23. Я все исправлю
Глава 23. Я все исправлю
Полярис
Я соврал, попросив ее уйти. Отравление не прошло бесследно: меня мутило, я не мог подняться. Не дал ей встать сначала, боясь потерять последнюю опору. Возможно ли, что я оказался на волоске от гибели и что к Нивис явилась моя мать? До сих пор я не уверился в этом. Моя мать – Богиня Осень? Бред сумасшедшего. Я скорее поверю в то, что меня просто нагуляли. Да, во мне есть необъяснимый источник силы, благодаря которому за последние годы я освоил перемещения с порталами и без. Однако я давно не получал предсказаний и, признаться, не хотел. Но и в то, что Нивис вдруг стала ботаником, верилось как-то неохотно. Да и даже подскажи ей кто-то – когда она пришла, в глазах уже темнело, воздух почти не врезался в легкие, как бы она успела спуститься вниз и принести цветок мне?
Ответов не было. Как и сил. Последние я растратил на перенос в фонтан, когда услышал Джорана. И теперь сидел на коленях в воде, уже не сдерживая дрожь в теле. Алицея сняла отек, но нужно дождаться нейтрализации аллергена. Посижу немного и пойду.
Тишину разорвал шелест песка, а затем ее руки обхватили меня за лицо и повернули к себе.
– Тебе плохо?
«Ну зачем ты вернулась?»
– Полярис! Отвечай: ты можешь встать?
Я мотнул головой. Меня затошнило, голова немного кружилась. Какая ирония: наша магия способна заживлять раны и сдерживать боль, но не в состоянии спасти от аллергии и отравления.
– Богини, я… Я сейчас!
Рывком успел поймать ее за руку, чтобы не побежала за помощью. Я встану сам. Отпустил руку, уперся руками о внутреннее возвышение фонтана и поднялся на ноги. Дышал через рот. На дрожащих ногах сделал пару шагов и вышел из фонтана. Она все это время стояла рядом.
– Иди. Я справлюсь.
Вместо ответа она встала у меня под рукой. Богини, Нивис, что ты делаешь?
– Ты перенестись не сможешь? Я поддержу тебя.
Возможно, и могу. Вот только тогда меня, кажется, точно вывернет. Гарекхем[1], спальни наверху, мы туда доплетемся к утру. Ладно, надо рискнуть: Нивис не дотащит меня сама.
– Держись, – только и процедил я, настраиваясь. К счастью, перенос удался. Нивис помогла мне сесть на край кровати.
Надеюсь, я не настолько посерел, что она испуганно метнулась к столику, налила воды и протянула мне.
– Прости, охладить не смогу.
Я выпивал стакан за стаканом, пока не опустошил весь кувшин. Стало полегче.
– Тебе надо переодеться.
Я поднял на нее глаза и только тогда понял, что с нас продолжает течь вода. Надо обсушиться.
– Давай я помогу, чтобы ты смог лечь спать.
Я усмехнулся и покачал головой. Не заслужил я ее заботы. Но Нивис не стала меня спрашивать. Она быстро подняла края рубашки, вынуждая меня приподнять руки, и стянула ее с меня. Штаны я снял сам.
– Довольна? – спросил я без сил, на что Нивис только выдохнула и вышла за дверь. Тем лучше. Я опустился на постель и пополз по простыням подальше от промокшего края.
Солнце ударило в глаза, заставляя проснуться. Но я лишь перевернулся на другой бок. Как же хорошо чувствовать себя здоровым. Интересно, который час?
В кресле напротив кровати спала Нивис.
Что она?.. Зачем она вернулась? Одежда на ней была другая, чем я помнил вчера. Она ушла переодеться?
– Нивис? – позвал я. Она замычала, заворочавшись, а затем дернулась, повернув ко мне лицо.
– Ты как? Тебе лучше?
– Что ты здесь делаешь? – Гарекхем, вышло суровее, чем хотелось.
– Я подумала, что тебе может быть плохо, поэтому вернулась.