– Я обязательно ему расскажу. Когда он вырастет и сможет понять.
Нивис хмыкнула. Вьюга за пределами купола притихла, но не спешила исчезать совсем.
– А Ува не смогла. Может, струсила, может, не захотела. Но я видела, как она любит тебя. Ты можешь винить ее во лжи, не понимать, но она вырастила тебя, Полярис. У тебя нет другой матери и не будет. – Нивис замолчала. – Я разочарована в тебе. Не верю, что мой Пол мог так поступить.
Она качала головой, не сводя с меня своих сизых глаз.
– Мы с тобой разведемся, можешь не сомневаться, но я не выйду за тебя. Не после такого.
– Пожалуйста, давай вернемся домой и обсудим все завтра, – настаивал я. Не хочу, чтобы она уходила посреди ночи, даже если презирает меня. Ноги замерзали, но я упрямо мялся на снегу.
– У меня нет больше дома, Полярис, – откликнулась она. – Есть только маги, которых я люблю.
«Отпусти ее, – уверенно зашептал внутренний голос. – Ты делаешь только хуже, дай ей уйти».
– Нивис, идти до академии минут двадцать по вьюге, прошу в последний раз: останься на ночь в моем доме.
– Нет.
Я убрал купол – ветер снова ворвался между нами. Нивис отвернулась и упрямо зашагала дальше. Сердце больно ударилось о ребра, словно собралось пойти следом за ней, и я сорвался с места. Я поймал Нивис, взял ее на руки и на всех парах побежал домой, будто вор с поклажей.
– Полярис! Отпусти! Я тебя ненавижу! Пусти! Ты не имеешь права! – Нивис вопила и дрыгалась, но боялась упасть и держалась за меня. Я поставил ее, только когда захлопнул дверь за собой. Она отряхнулась и побежала наверх.
Тело вздрогнуло, привыкая к теплу. По коже бежали мурашки, а пальцы свело от мороза. Не отпущу. На этот раз я буду бороться до конца. Чувство вины заелозило в грудной клетке, неприятно колясь. Я медленно поднялся наверх, скинув ледяные носки еще в прихожей, заглянул в спальни детей и, только удостоверившись, что они крепко спят, зашел в свою. Рухнул на постель обессилевший. Я бы предпочел, чтобы этот разговор вообще никогда не состоялся. Нивис не имела права меня судить: ее семья была другой, ее детство прошло иначе, она не понимает, что я чувствую. Я имею права злиться на Уву. За десять лет она даже не попыталась со мной связаться.
Слова, брошенные про Аче, раздраконили меня. Я просто не хочу рушить мир своего сына. Не станет ему лучше, если он прямо сейчас узнает о своих родителях, которые помогали злодейке поработить этот мир. Да и не поймет он ни меня, ни ситуацию. Я только причиню ему боль своим признанием. Вот будет постарше, лет через сто расскажу ему, если придется. Так что… Я прорычал в подушку, отгоняя от себя правоту Нивис. Я не такой, как Ува, у нас разные ситуации. В отличие от Аче, мои родители живы. Оба.
Надо поспать. Утром я все решу. Не сейчас.
Глава 30.1 Шрамы
Глава 30.1 Шрамы
Нивис Вьерго
Я зажгла огонек над головой и принялась скидывать разложенные вещи. Я уйду прямо сейчас. Да как он мог? Слезы текли по щекам и капали на одежду, которую я бросала обратно в сумку. Десять лет! Да я бы все отдала сейчас, если бы представилась возможность поговорить с родителями и бабушкой с дедушкой! Да я бы…
Я легла на кровать и разрыдалась. Как он может так разбрасываться подарками Богинь?..
Подушка впитывала мои слезы, пока я поглаживала себя по плечам, чтобы успокоить. Научилась этому за год. Правда, что моя жизнь больше не моя, иногда всплывала в голове, но я старалась отмахиваться от нее, не давать ей прорасти в голове и сердце, но разве можно отмахнуться от действительности?
С другой стороны, это ведь в какой-то степени и правда не мой Пол, которого я знала когда-то. И про свадьбу он правильно сказал. Я бы тоже этого хотела.
– Нивис, не плачь, – послышалось в углу комнаты.
– Оставь меня! – прошипела я, спрятав голову в руках.
– Прости, девочка, но я не могу обнять тебя, чтобы утешить.
Я медленно повернула голову и увидела ее. Снова!
– Что на этот раз? Пришли укорить, что накричала на вашего сына? – проворчала я, вытирая глаза. Богиня хмыкнула. Ее золотистое сияние освещало темную комнату, заставляя поверить, что это не сон и не видение. Одежда на ней изменилась, теперь она больше напоминала привычные мне ткани, но была странно вкруговую повязана вокруг ее тела.
– Помнится, в давние времена дети молили о возможности хотя бы услышать наш глас, а я разговариваю с тобой, дитя Зимы.
– Из-за вас он лишился настоящей матери!
Богиня нахмурилась, но не смогла заставить меня пожалеть о сказанном. Она постояла, а затем золотистым вихрем стала мерять гостевую спальню шагами, если так можно было сказать. Я видела, что ноги ее не двигались, и все же она перемещалась туда-сюда.