Я высвободилась и положила руки ему на шею в какой-то агонии. Сердце совершило кульбит и тряслось то ли от злости, то ли от боли за Поляриса. Слезы потекли по щекам, заливая обзор и мешая говорить. Пол тяжело вздохнул и притянул меня к себе.
– Я давно бы свел их. Стоило, – заговорил он хрипло, продолжая гладить меня по спине. – Сначала, сама понимаешь, не мог, а потом, когда узнал, что тебя не казнили, и выяснилось, что ты все отрицаешь, не стал. Должен был тебе показать. При удобном случае.
– Тебе было очень больно? – все равно спросила я, боясь услышать правду, хотя знала, что ответ здесь только один.
– Все уже зажило, Снежочек, больше не болит, – ответил он так, будто говорил вовсе не о шрамах. – Повернись ко мне, – потребовал он следом, чуть отстранившись. Я качала головой, потому что не могла перестать плакать и цепляться за его свитер. Если бы он держал меня чуть слабее, я бы наверняка уже сползла на пол перед ним на колени. Разум знал, что это не моих рук дело, а сердце стонало от несправедливости и невозможности повернуть время вспять. – Взгляни же на меня.
Заплаканными глазами я искала на его лице осуждение, злость или обвинения, а находила любовь и смирение. Если он и винил меня, то это осталось в прошлом. Он согнал большими пальцами с моих щек слезы и вкрадчиво повторил:
– Прошло много лет. Я жив. Я обрел свое счастье. Это все позади. Слышишь? Я не хочу ворошить прошлое.
– Все не останется позади, пока Ирбэ не получит по заслугам, – процедила я.
– Мечтаю о том же, поверь. Но чтобы с ней расквитаться, пришлось бы выпустить ее, а такой щедрости от нас она не дождется.
В этом он был прав.
– Я говорила вчера ночью с твоей мамой.Настоящей , – сделала я акцент, предвосхищая его вопрос. – Она просила восстановить равновесие в мире.
Полярис тряхнул головой, взял меня обеими руками за плечи и потребовал объяснить все с самого начала. Я пересказала все детали, что запомнила из разговора, опустив лишь самое начало.
– А не слишком много она на твои плечи взвалила? – Взгляд Пола посуровел, а тон стал жестким и гневливым. – Я смотрю, все уже продумано! Я прекратил прислушиваться к потоку, так она в твою голову залезла!
– Пол, она сказала, что ты не Провидец, – вымолвила я. – И что все предсказания тебе посылала она.
– Час от часу не легче. – Пол уронил голову на руки и провел ладоням по лицу. – Может, она и про день моего рождения тебе поведала по доброте душевной?
– А что с ним? – удивилась я, и Полярис фыркнул.
– Я родился годом ранее, в 761-ом. На Осеннее равноденствие.
– Что? – только и смогла ответить я. – То есть ваши с братьями дни рождения совсем близко?
– Мгм, – промычал Пол. – Пара дней. Теперь ты знаешь.
Повисло неловкое молчание. Очевидно, что Полу нужно было обдумать план Богини, а я была поражена такой простой, но в то же время важной новостью о нем самом.
– Так у тебя юбилей в этом году? – смущенно пробормотала я, с трудом подсчитав цифру в уме.
– Наверное. – Пол пожал плечами, не поднимая на меня глаза.
– Так, идем, – сказала я, резко вставая с места. – Вреника сказала, тебе нужно принять ванну. У тебя будет время подумать над услышанным.
– Нивис, какая ванна, о чем ты?
– Идем, – не отставала я, таща Пола за собой. – Я ее даже сама тебе наберу и нагрею!
– В доме есть водопровод, – отмахнулся Пол, однако на ноги встал и медленно поплелся следом.
Я вела его не в ванную, но еще не призналась себе. А обернувшись к нему на середине лестницы, не сдержалась. Я стояла на одну ступень выше, и наши лица оказались друг напротив друга. Когда я прижалась к нему, накрывая своими губами его, руки Пола окружили меня коконом, едва не вдавливая в себя. От него пахло отваром Вреники и чем-то острым, может, перцем. Возможность снова целовать его опьянила. Он становился все более жадным и тягучим. Хотелось задохнуться прямо в этих объятиях, ощущение невозможности такого сильного чувства распирало грудь и гнало кровь все быстрее.
Губы Пола спустились ниже, опаляя шею и ключицу. Он остановился ненадолго, чтобы подхватить меня под бедра. Со мной на руках он преодолел оставшиеся ступени и поставил меня на ноги уже возле двери своей спальни. Мне пришлось открыть дверь самой, пока он расшнуровывал на мне платье. Дверь закрылась, и замок щелкнул без моего в том участия.
В комнате царила приятная прохлада, а окно уже было закрыто. Платье первым упало на пол, следом за ним Пол избавился от свитера и штанов. Ему не нужно было ничего мне говорить, и я надеялась, что о моем желании Полярис тоже узнал без слов. Он накрыл меня собой на постели и крепко поцеловал в губы, изредка их покусывая.