– А Ирис?
Услышав имя моего коня, Ичес поджал губы.
– Ты перестала на нем ездить, вообще, – начал брат глухо, откинувшись на спинку дивана и отвернувшись от меня. – Нам было не до него в ту пору, если честно. После победы над Ирбэ и Алтером много всего навалилось разом. А когда опомнились… в общем, он очень быстро зачах и умер. Еще в тридцать седьмом, если не ошибаюсь. Мне жаль, – закончил брат и помолчал недолго. – И, Нивис, прости, но мне тоже пора.
Брату хватило моего кивка, и он оставил меня одну. Я закрыла голову руками и попыталась не задохнуться от боли. Лучше бы меня казнили…
Глава 6. Пропасть сожалений
Глава 6. Пропасть сожалений
Полярис
Снега этим летом почти не было – даже под конец сезона пэришцы, не торопясь, прогуливались по широкой улице. Никого знакомого или подозрительного я не заметил, но все же ускорил шаг, будто предчувствуя беду. Впереди уже маячила родная желтая калитка. Дверь дома распахнулась, и ко мне побежали радостные Саянус и Мила.
– Ярис! – воскликнул Саянус, обнимая меня. – Мы соскучились!
– И я по вам, – улыбнулся расслаблено я, поцеловав парня в макушку. Мила крутилась вокруг меня. Выбежали раздетые, как обычно, как будто зимние маги. Я принялся загонять детей домой. Вреника, наверное, возится с Аче наверху.
– А меня сегодня дважды похвалили! – весело воскликнула Камилла.
– А я вам сладости купил! – обрадовал я детей, вскинув повыше пакет. Что-то заставило меня оглянуться на пороге дома. – Все в дом!
Нивис Вьерго стояла на другой стороне улицы и рассматривала меня и мою семью.
Не отдавая себе отчет в действиях, я бросил пакет и ринулся к ней. Она в ужасе уставилась на меня, но даже не пыталась бежать. Ичес с Никосом совсем отмороженные? Выпустили ее и ничего мне не сказали?
– Что ты тут забыла? Как ты меня нашла? Ты следила за мной?!
– Нет!.. Я… это случайность! – лепетала она.
– Убирайся и не смей больше приближаться к моему дому. Ты поняла?! Забудь сюда дорогу.
Страх за детей и годы, что я скрывал это место от Нивис, затмили здравый смысл. В ее глазах плескался ужас, она моргнула, и от меня не ускользнуло, что она вот-вот расплачется. И только в эту секунду я осознал, что мертвой хваткой вцепился в ее руку.
«Нет, Полярис, нет». Я отпустил ее и быстрым шагом зашел в дом. Сердце бешено колотилось.
– Ярис!
Я поднял глаза. Оказалось, что Саянус стоял в прихожей и наблюдал за мной, пока я переобувался и снимал куртку. В ногах, поскуливая, крутился встревоженный Алькор.
– Это была она? – Саянус потирал плечо – явный признак переживания. Вместо ответа я подошел и приобнял его.
– Я все уладил, Саянус. Вам никто не навредит. Я обещаю. – Я выдохнул, окончательно приходя в себя и стараясь придумать новую тему для разговора. – Расскажи лучше, как дела у Гюри?
– У Гюри? – переспросил парень, заливаясь краской. Я знал, что эта девочка ему нравится, и специально назвал ее имя. – У Гюри… Гюри!..
– Ладно-ладно, – усмехнулся я, взлохматив ему голову, пока мы шли на кухню. Алькор, будто почуяв перемену в наших настроениях, тихо погавкивал, мельтеша между ног. – Тише, дружок. Сдал свой проект?
– Да, но каркас отклеился перед показом, и Гюри помогла мне его склеить.
Подавив улыбку, я убрал руку от залившегося краской Саянуса. С лестницы послышался веселый смех, топот и лай.
– Ярис! Ярис, смотри! Ярис! – кричала Мила, сбегая по ступеням и держа в руке какой-то листочек. Я стоял настороже, готовый подхватить девочку. – Мы сегодня рисовали семью! Смотри! Меня похвалили!
– Мила, тебя соседи слышали! – крикнул, ушедший на кухню Саянус. Я же улыбался, присев на ступени, когда Мила оказалась внизу. Она передала мне листок, откидывая за спину косички. Алькор запрыгнул к ней на руки, требуя ласки.
– Вот это ты, это Саянус, я и Аче. А это Вреника. – Она по очереди указала на фигурки, нарисованные на листе цветными карандашами. Я оказался в центре и выглядел выше, чем в реальности, Аче сидел на моих плечах и хватал руками солнечные лучи. Саянус и Мила держали меня за руки, стоя по обе стороны от меня. Вренику Мила изобразила сбоку, но довольно близко к нам. Внизу полукругом была обозначена желтая трава, а небо Мила закрасила в серый цвет и даже пририсовала парочку тучек и птиц. Я сразу узнал родной Аурум. Периодически приходилось отсылать их из столицы, когда ситуация становилась критической, на родину, где она и увидела все эти красоты.