– Ты молодец! Великолепно получилось, – похвалил я ее. Брат с сестрой не были моими родными детьми. Сироты, потерявшие дом дважды. Я охранял их покой, как мог, чтобы этого не повторилось снова, и мне хотелось называть их своими детьми – ведь именно ими я и считал Саянуса с Милой, – но они никогда не обращались ко мне иначе, чем Ярис, и я не хотел навязывать им свои отцовские чувства. – Вреника вообще, как живая, вышла.
– Господин, я пока умирать не собираюсь, – послышалось сзади. Мы с Милой обернулись и увидели экономку. Она уперла руки в широкие бока и лучезарно улыбалась.
– Как Ачернис? – поинтересовался я, поднявшись на ноги и пропуская экономку вперед.
– Уложила на дневной сон, господин.
– Прекрасно, – улыбнулся я, вернув Миле рисунок и поцеловав ее в макушку.
Мила убежала наверх, уводя на второй этаж шебутного пса, который особенно прикипел именно к ней.
– Скоро будем обедать!
– Ладно! – послышалось следом. Я наконец зашел на кухню и увидел Саянуса, уплетающего с бешеной скоростью бутерброды. Он вперил в меня свой взгляд и виновато поморщился.
– Ты куда-то уходишь?
– Да, хотим погулять с парнями. Завтра же выходной.
Всплеск эмоций из-за встречи с Нивис у дома хотел было захлестнуть меня, но я усилием его погасил.
– Ты помнишь правила, – сказал я строго. – Чтоб вернулся к закату.
– Вернусь.
– Если будешь задерживаться, вызывай меня по кристаллу.
Саянус молча жевал бутерброд.
– Саянус, ты меня услышал?
– Да, Ярис.
– Отлично.
Тревога волнами накатывала. Парни в возрасте Саянуса бывают разные. Помню, как мы с Никосом и Ичесом бродили и лазили везде, где можно и нельзя. Если Милу я пока не был готов отпускать куда-то в одиночку, то Саянусу старался давать свободу и доверять. По себе знал, что чем сильнее ограничиваешь юношу, тем бо льшие неприятности он находит. А Саянус еще и отличался мягким нравом. Я боялся, что перегну палку, если начну наседать на него и внушать более жесткий взгляд на жизнь. С одной стороны, считал, что в шестьдесят пять ему рановато знать всю неприглядную подноготную жизни, с другой, надеялся, что нашего с братьями примера для его становления будет достаточно.
– Вернусь к закату, я ушел!
– До вечера! – успел крикнуть я, а после входная дверь хлопнула.
– Ох уж эта молодежь, – посетовала Вреника, помешивая что-то на плите. – Все норовят из дома ускользнуть, как время приходит. Моих тоже домой было не загнать.
Я молча покачал головой, зная, что она не ждет от меня ответа. Оба сына нашей экономки погибли на войне, развязанной моей женой. Совсем еще юные осенние маги.
– Слава Богиням, что пока на улицу рвется только Саянус.
– Ой, Милочка наша подрастет, будете успевать от нее женихов отгонять, вот увидите! – рассмеялась женщина. – Тоже захочет с подружками, а потом и с кавалерами гулять!
– Тише, Вреника, вы ей не подсказывайте. Вдруг услышит? Да и рановато ей для кавалеров, – усмехнулся я, присаживаясь за стол. Мысли о Нивис никак не отпускали. Это она. Богини, это она… Нивис. Нет…
– Хозяин, – обратилась экономка ко мне, присев напротив и понизив голос. – У вас что-то случилось? На вас лица нет, как увидели кого-то на улице. Это была…она ?
Я только мелко и медленно закивал.
Глава 7. Я буду двигаться дальше
Глава 7. Я буду двигаться дальше
Нивис ВьергоДыхание выравнивалось постепенно. Плечо ныло, но отчасти я благодарила эту боль за то, что держала меня якорем. По телу разливался жар, пальцы покалывало. Я отступила на несколько шагов назад, когда за Полярисом закрылась дверь, а затем опрометью побежала, куда глаза глядят. Бежала до тех пор, пока не запнулась и не распласталась прямо посреди одной из улиц столицы.
Слезы застилали глаза. Кто-то помог мне подняться, кажется, это была старушка, я пробормотала «спасибо» и медленно поплелась вперед. Совсем не на это я надеялась, отправившись погулять по Пэришу после освобождения. На дом Поляриса я наткнулась случайно. Он воспитывает Саянуса и Милу? Они все вместе живут здесь?
Кто-то разрушил мою жизнь до основания. И я ничего не могла с этим поделать. Не могла вернуть расположение тех, кем дорожила. Не могла стать той, кем всегда мечтала. Не могла забыть свою прошлую жизнь, видевшуюся мне сейчас сладким сновидением. Каждое мгновение, что я аккуратно добавляла в копилку жизни, было у меня украдено. Мне совершенно ничего не осталось. Меня оправдали, но я видела, что это лишь номинально: никто, кроме братьев, не перестал видеть во мне Ее Хладнодушие. Младшая сестра меня боится, деда с бабулей нет в живых, родители зачарованы, и никто не знает, как их освободить… Я лишилась любимого, семьи и страны.