С точки зрения Кэла это все было сущей демагогией. Люди, твердившие подобное — то, что лунные вообще рождаются не благодаря Небу, а Подземным залом, то есть с самого рождения становятся преступниками, на деле оказывались сумасшедшими фанатиками и в каком-то смысле казались страшнее пресловутых лунных. Да и… не важно было, какой магией обладает человек и обладает ли ей вообще. Солнечный мог оказаться убийцей, лунный — спасти город от гарма, обычный человек остаться в стороне и струсить. Они менялись ролями, выдумывали что угодно и как угодно, характер и поступки не зависели ни от чего, кроме как от мировоззрения самого человека, его воспитания и опыта. Другое дело, что обществу пускали пыль в глаза, проводя строгие разграничения между лунными и солнечными. Нет, нельзя не признать, что лунные в прошлом натворили немало дел, это правда, но и солнечные никогда не были святыми. Кэл внезапно почувствовал настоятельную потребность доказать это, но кому, он не знал. Просто вот сидела сейчас перед ним лунная, обычная девчонка не с тем видом «ключа», кусала губы и хмурилась, читая заключение целителей из Берстоля, и думала о сложившейся ситуации. Или о Джете. Или о Кеннете. Или… о зомби? Элиш могла раздумывать о чем угодно, но Кэл был уверен: зла от нее не увидит. Не тот характер, не те желания. Элиш могла бы озлобиться, безусловно, дети вообще легко начинают злиться и обижаются на целый мир. Но ведь с ней этого не произошло? И те лунные, что в клинике… Они сами боятся своей силы и не хотят ей обладать, они превращаются в овощи, лишь бы знать, что не навредят себе или окружающим.
Кэл тряхнул головой и шумно выдохнул. Не о том… вот совсем не о том размышлять сейчас надо! Как он вообще додумался до подобного? Своеобразный эмоциональный откат, что ли? В столице с этим было легче, выполнил задание начальства — можешь быть свободен, а тут сам шеф, так что приходится в голове держать многое, мысли разбегаются.
— Целителя вызвать? — вдруг осведомилась Элиш, возвращая ему листок.
— Что?
— Ты строишь странные гримасы, — пояснила вместо нее Алва. Она неожиданно оказалась около стола и протягивала ему бумагу. — По поводу кладбища.
С кладбищем дело обстояло хуже. Согласно отчету сыска западного столичного района, около трех лет назад прокатилась волна похищения трупов. Кэл сразу вспомнил об этом деле, хотя в то время занимался другим. Но о разрытых могилах в Берстоле судачили еще долго. Сначала привлекли к делу сыск (а то как же — кто-то утащил немаленькое количество трупов, лунные, точно лунные, бесовы дети!), но впоследствии выяснилось, что магией здесь и не пахнет. Или пустили дело на самотек — Кэл не вдавался в подробности, тогда хватало своих проблем. Знал лишь, что сыщики от дела самоустранились, оставив разбираться с некрофилами городскую стражу. Те часть трупов вернули и закопали обратно, остальные мертвецы как в воду канули. Кажется, стража арестовала очередных безумных фанатиков, вполне обычных людей, которые вознамерились испытать на трупах новую разработку, но не успели. Вернее, только частично успели, поскольку потом их повязали. А, может, ненайденные тела просто растворились из-за изобретенного препарата? Или испортились, или фанатики, испугавшись, закопали материал или выкинули. Сейчас гадать было бесполезно, городская стража даже не удосужилась отметить в списках, чьи трупы вернули, да и… ну вот как можно опознать мертвеца, который год или два пролежал в земле? Западное кладбище Берстоля предназначалось для нищих, бездомных и просто тех, кого хоронили за государственный счет, так что претензий от родственников, желавших посетить могилку, все равно не возникало. А теперь…