Центральный сыск имел несколько отделов, главный находился между площадью Мечты и улицей Праведников. Серое трехэтажное здание казалось странно небольшим для такого заведения, но мало кто знал, что под землей располагались еще пять этажей, включая тюрьму для особо опасных преступников. С точки зрения Джудаса, это отдавало глупостью — если какой-нибудь спеленатый маг, усаженный за решетку, сумеет выбраться и устроит под землей взрыв, провалится не только здание сыска, но и площадь, и часть улицы. Хотя… последнее время за решетками ютились сплошь фанатики, вопящие о нашествии лунных, и безумные натурфилософы, от чьих экспериментов почти регулярно страдали горожане.
В сыск Джудаса пропустили беспрекословно, широкоплечий мужчина на входе (Патрик Белл, тридцать пять лет, женат, не маг — информация всплывала в голове машинально) только бросил цепкий взгляд на гостя, коротко отдал честь и снова вернулся к книге. Джудас отметил название — «Создание ядов последнего поколения» Хогана. Судя по обложке, свежее издание, но он помнил, что текст точно не менялся, хотя первый экземпляр из тиража приносили на экспертизу.
Узкие скользкие лестницы компенсировались широкими коридорами, правда, не особо светлыми. В Центральном сыске постоянно царил сумрак, и с непривычки случайный посетитель мало что видел (на то и был расчет), но за много лет Джудас привык. Глаза подстраивались под освещением сами. Сыск — это не дворец, где всегда светло и ярко, сыск — это место, где за дверьми порой происходит нечто страшное, а в допросную людям со слабыми нервами лучше вообще не заходить. Магия магией, но простые пытки никто не отменял, и практика доказывала не раз — можно сколь угодно угрожать заклинанием, но стоит действительно взрезать кожу где-нибудь поблизости от кровеносного сосуда, и допрашиваемый скажет все.
— Добрый вечер, главный советник, — Томас приподнялся из кресла, приветственно кивнул.
Джудас молча уселся в привычное кресло-качалку, которую притащил давно Алсандр по приказу своего хозяина, и показал бренди. Томас понятливо вытащил два коньячных бокала, ставя их на край стола, и не произнес ни звука, пока Джудас наливал. Только спустя минуты три, когда бренди немного согрелся, Томас шумно втянул носом воздух и заговорил:
— Вы никогда не приходите просто так. Что-то случилось?
— Книги, — нарочито лениво произнес Джудас, разглядывая темный напиток. Терпкий запах постепенно проникал в организм, для этого даже не потребовал сделать большой глоток, как Джудас привык. Но он слишком устал сегодня, хотелось просто насладиться компанией. В кабинете не хватало только камина для создания нужной атмосферы, хотя обстановка никогда не радовала его взгляд: серое снаружи здание оставалось серым внутри, а Томас не стремился это менять, предпочитая минимализм во всем. Ярким пятном разве что выделялся широкий военный ремень, специально выкрашенный в ало-красный цвет, слишком напоминающий о крови.
Джудас сделал еще один небольшой глоток, покатал бренди на языке и медленно проглотил, чувствуя, как алкоголь разбегается по артериям и венам, согревая и успокаивая напряженный разум и тело. Томас молчал — как всегда. Джудас знал, что со своими подчиненными он совершенно другой, что-то вроде строгого отца, который может выпороть за непослушание — ремень никогда не был просто яркой вещью. Но Джудас потому и позволял Томасу считаться другом, что тот четко разделял свой круг общения. Если бы Томас хоть на минуту забылся, повел бы себя с Джудасом по-свойски… На следующий день у Центрального сыска появился бы новый глава.
— Книги, — повторил Джудас. — Но не важно, я подумаю об этом завтра.
Томас понимающе кивнул и откинулся на спинку кресла. Как обычно приходилось выглядывать его лицо поверх кипы бумаг или между стопками (документы, казалось, появляются прямо из воздуха, стол ни разу не бывал девственно пустым, он словно таким и возник), но Джудас предпочитал видеть глаза собеседника. Глаза никогда не лгали, чтобы ни вылетало изо рта человека, в глазах отражались настоящие чувства. Читать по взглядам Джудас научился давно: вслед за королевской семьей в Берстоль перебрались высокопоставленные советники советников и советники советников советников, не считая мелких прихлебателей, которые прижились у царственной кормушки. Пока Флари не взошел на трон, Джудас скрипел зубами от собственного бессилия и едва заметно улыбался лизоблюдам. Но стоило смениться королю, и он взялся за чистку. Дворец немного опустел и притих, но когда все закончилось (понадобилось всего полтора месяца), казалось, все вздохнули свободно. Воздух во дворце изменился, посвежел, и даже Флари, последнее время ставший слишком угрюмым и не обращавший внимания ни на кого кроме Джудаса, снова начал улыбаться.