В понедельник я почувствовала себя новым человеком. В том смысле, что в воскресенье завалилась спать еще до девяти часов, отпросившись с работы, а утром проснулась раньше, чем требовалось, и с удивлением поняла, что не просто выспалась, но разум пришел в порядок.
Бес в зеркале только сонно захрюкал и завозился, увидев, что я поднялась.
— Рано, — забормотал он, — рано, рано, рано! На место!
— Совсем страх потерял? — лениво поинтересовалась я. Будет мне еще личный будильник приказывать, как же.
— Рано же! — взвизгнул он, тряся хохолком. — Слишком! Неправильно!
— Ну так спи, — я пожала плечами, принимаясь складывать сумку. Сегодня по расписанию первыми лекции по алхимии. Хорошо бы начали новую тему, поскольку до этого Каллаган мучил нас повторением и общеизвестными истинами, которые мы с Алеком с горем пополам, но вспоминали. С первого курса и тем более со школы забылось многое, а уж что для экзаменов учили, и вовсе после сдачи выветрилось из головы с ошеломляющей скоростью.
Бес только профырчал что-то и снова, как в старые добрые времена, повернулся ко мне задом. Ну и ладно, мое дело предложить, его — отказаться.
Предыдущая неделя закончилась, не верится просто. Казалось, что те короткие семь дней… нет, даже последние четыре дня растянулись на многие месяцы. То же ощущение, что преследовало меня в пятницу, теперь охватило куда больший срок и превратилось во что-то более тяжелое и длительное. И закончившееся, к счастью. Изгнание, откат, фальшивое всесилие, смерть и погребальный костер — все это слилось в одну непрерывную цепочку событий, в которой этой ночью была поставлена точка. Теперь страница перевернулась, началась новая глава.
Впрочем, печаль от потери никуда не ушла, она скорее стала похожа на легкую вуаль, которая точно истает по истечении времени, как проходит любое горе. Главное не закрываться в нем, как в раковине.
— Д-доброе утро!
Я вцепилась в перила в последний момент, чуть не оступившись на лестнице, и изумленно уставилась на первокурсника.
— Ты тут что делаешь так рано?
— И-иду на пары, — смутился Бриан, тут же опуская свои огромные глаза. — Р-решил… ну, пораньше…
— И когда ты заикаться начал?
— Я-я не заикаюсь!
— Ну да, — я протянула руку. — Идем, что ли. А то мой тио сейчас выскочит, как бес из гнезда, и начнет сыпать всякими пошлостями. С какой радости все-таки так рано выходишь?
— Чтобы место занять, — он вцепился в мою руку, как в спасательный круг, и легко перепрыгнул через ступеньки, чтобы встать рядом. — Я вас давно не видел.
— Не надо ко мне на «вы», — посоветовала я, вновь спускаясь, — со старухой, что ли, разговариваешь?
— Н-нет!
Я покосилась на его руку, доверчиво сжимавшую мою ладонь. Совсем ребенок, вряд ли ему уже исполнилось четырнадцать. Или только-только исполнилось. И смотрит так серьезно. Смешной мальчишка. Ох, бес, он же лунный, совсем из головы вылетело! Мы, конечно, с ним поговорили после того инцидента, но проверить стоило.
— Бриан, — я остановилась, разворачивая его к себе, и мельком огляделась. Кажется никого, но на всякий пожарный… — Пойдем-ка за шторку.
Он послушно последовал за мной.
— Садись, — велела я, задергивая тяжелую портьеру. — Как твои дела? В качестве лунного, я имею в виду.
Он замер, вытянулся весь, и глаза как будто стали больше. Верно Алек его тогда птенцом назвал, только крылья не выросли еще. Бриан моргнул, заблестели слезы.
— Не плакать, — предупредила я и отрыла в сумке платок. — Держи. Ты же помнишь, что и я того же роду-племени?
— Тоже… лунная, да, — он шмыгнул носом, скомкал платок. — Я помню, мы говорили об этом.
— Как тебя угораздило в Академию-то пройти? — в тот раз так и не узнала, а сейчас поговорить казалось правильным и разумным. Наверное, стоило уделять ему больше внимания, но сыск отнимал уйму времени. Какая удобная отговорка, конечно.