Я тряхнула головой, поспешно сморгнула набежавшие слезы и неожиданно обнаружила, что Кэл успел обнять меня со спины, до боли стискивая в объятиях.
— Отпусти. Отпусти, Кэл.
— Прости, — над ухом раздался тяжелый вздох. — Бес, Элиш, я не рассчитывал на подобный исход.
— Не рассчитывал? — я вывернулась, вглядываясь в его все еще помятое после сна лицо. — Не рассчитывал? А на что ты рассчитывал? Бес тебя дери, на что ты рассчитывал, господин сыщик?!
Кэл растерянно смотрел на меня, то ли не зная, что сказать, то ли предпочитая не отвечать на вопрос. Я зло фыркнула: внезапное раздражение плескалось где-то около «ключа», смывая страх. Не рассчитывал он! Значит, надеялся на другой исход?
— Вот скажи, — я поперхнулась от внезапной мысли, — скажи, господин сыщик, ты не рассчитывал, что меня пообещают убить, или что все обернется наилучшим образом для сыска? А? На что?
Он неожиданно отвел глаза. О, прекрасный ответ! Значит, вчера знакомил с родителями, а сегодня готов принести в жертву ради работы? Когда-нибудь неизбежный выбор убьет его, если я не окажусь первой. Воздуха, как же не хватает воздуха!..
— Ясно.
— Элиш.
— Я иду на вокзал.
— Да постой, Элиш! — Кэл схватил меня за локоть. — Не то, что ты подумала…
— Читаешь мысли?
— Нет, — он с досадой тряхнул головой, словно пытаясь привести в порядок мысли. — Я предполагал, что ты будешь шпионом, это же естественный вывод. Но не думал, что Ханрахан поставит именно такие условия. Если ты откажешься, — он на мгновение запнулся и закончил уже менее уверенно, — я помогу тебе сбежать из страны. Даже в Хильдегард.
— Ты серьезно? — я презрительно фыркнула. — Ты не сделаешь этого.
— Не сделаю, — покладисто согласился он. — Но ведь и ты не откажешься?
Наверное, где-то в глубине души я все-таки надеялась на другой ответ. Какая-то часть меня вопреки всему желала услышать, что да, он поможет уехать в другую страну, даже если потеряет все, включая уважение и любовь семьи. Натура — дура, влюбленная натура — дура эгоистичная.
Кэл ждал ответа, не отпуская мой локоть, а я почувствовала, что смертельно устала за эти два с небольшим часа. Ханрахан не вынимал душу, он просто залез туда, потоптался и ушел, оставив дверь нараспашку. Было хуже, чем после отката. Стало безразлично, что Кэл, в общем-то, попал в точку: я не могла отказаться, слишком хотела жить, просто жить в Гестоле, ставшем моим домом, где-нибудь неподалеку от Лиса и Джета. Без Кэла и сыска, но об этом сейчас мечтать не приходилось. Я повязана с ними теперь навсегда и избавлюсь лишь после смерти. Вот же бес, куда ни кинь, всюду клин.
— Элиш?
— Не откажусь, — равнодушно проронила я. — Можешь отпустить, я не сбегу. У меня, знаешь, слишком хрупкая шею, ошейник переломит ее в два счета.
Следующий час я провела, закутавшись в покрывало и отгородившись от мира подушкой. Кэл, спавший с лица, куда-то ушел; заходил Лис, я слышала, как он остановился около постели, но не проронил ни слова, только коснулся моего плеча и тихо вздохнул. Интересно, какое у него было выражение лица? О чем он думал? Мог бы помочь или не имеет права идти против Ханрахана? Только последний глупец попробует бросить вызов правой руке короля.
…Записаться, что ли, в список самоубийц.
Я выбралась из покрывала, скинула на пол подушку и принялась разглядывать потолок. Что сейчас делать? Нет, каким должен быть первый шаг? Вернуться в Гестоль — это понятно, а потом? Попросить Бриана устроить еще одну встречу с лунными? Пожалуй, это лучший вариант… и единственный. Не бегать же мне по городу с плакатом: «Хочу встретиться с лунными магами» или «Ищу Гради Кларка».
Лиса в его номере не оказалось, Кэл игнорировал вызов. Я в растерянности потопталась на пороге «Гнезда». И куда мне идти? Сидеть в комнате не хотелось: погода сжалилась, и температура сегодня была ощутимо ниже; знакомый северный ветер нес с собой запах гор Снехта, смешанный с цветущими полями. Забуду-ка я на сегодня о проблемах и просто прогуляюсь по столице. В конце концов, я впервые в самом сердце нашей страны, так не упускать же такой шанс.
Берстоль все-таки сильно отличался от Гестоля. Повсюду люди, очень много людей — улыбающиеся, смеющиеся или серьезные, этим они нисколько не отличались от Гестоля, но казались… более свободными? Гестольцы жили по северным законам, стараясь держаться вместе, но не вмешиваясь в чужие дела. Берстольцы же легко дарили друг другу улыбки и запросто обращались к незнакомым людям. На одной из площадей две девушки раздавали молочный шоколад — небольшие плитки, вдвое меньше привычных, но на обертке я обнаружила пожелание счастья. Женщина рядом, взявшая шоколадку, поинтересовалась, из какого они магазина, на что девушки просто улыбнулись и добавили медовую конфету. Только подошедшая девочка, до этого сидевшая на скамейке поодаль, пояснила, что это ее сестры, они в детстве из-за несчастного случая потеряли голос, но вчера получили свою первую работу и теперь просто хотят поделиться радостью со всеми.