В Гестоле такое не представлялось возможным. Северный город, мой нынешний дом… нет, мой родной дом — как забавно это понять, оказавшись далеко оттуда — походил на ощетинившийся колючками дикий цветок, стремящийся выжить. Яркий солнечный цветок, но все-таки доверявший только самому себе. Берстоль раскрывался перед всеми во всей своей красе — домашней, но не уютной.
Я остановилась на перекрестке, купив мороженое. Гестольское было куда вкуснее, между прочим. Мимо проехал многоместный кэб.
— Как это называется, не подскажете? — обратилась я к паренькам поблизости.
Они недоуменно ставились на меня, не поняв вопроса. Я нетерпеливо указала на уезжающий кэб.
— Вот это, как называется?
— Конка? — один из них, с яркой царапиной через левую щеку, зафыркал, как жеребенок. — Впервые видишь, что ли, тетя?
— Впервые.
Продолжать разговор я не стала, перешла на другую сторону, провожаемая звонким смехом. Какая досада, что в Гестоле нет этих… конок. С другой стороны, улицы дома ощутимо уже, кэб и конка вряд ли разминутся, к тому же прокладывать рельсы весьма затратно. Да и по весне их просто затопит. Хотя если Центр выделит своих магов следить за состоянием дорог…
Постепенно воздух прогрелся, ветер стих, и мне пришлось спрятаться от жары в ближайшем кафе. Денег, к счастью, хватило на чашку холодного чая и сливовое желе, но и только. Я выбрала место у панорамного окна, сквозь которое была прекрасно видна прилегающая площадь. Мимо проходили люди, и все как один обливались потом, кроме детей. На площади высился небольшой разукрашенный в цвета радуги фонтан, и они с визгами и радостными криками с разбегу влетали в воду, поднимая кучу брызг. Несколько матерей, похоже, не слишком были рады такому повороту событий: две женщины пытались оттащить своих чад от фонтана, но дети упорно цеплялись друг за друга. В какой-то момент все ребятишки, плескавшиеся в воде, собрались вместе и принялись обрызгивать любого, кто пытался к ним подойти.
Я невольно закусила губу, чтобы не рассмеяться: уж больно забавное зрелище. Счастливый город — Берстоль, беззаботный и открытый всем приезжим. Хотя могло ли быть по-другому, когда это дом его величества Флари Мудрого? Правда, после встречи с Ханраханом невольно задумаешься, кто же на самом деле правит Рохсталом: король-то не больно на людях показывается, зато Джудаса Ханрахана практически каждая кошка знает в лицо.
А теперь и я.
Чай загорчил, и я отодвинула кружку. Воспоминания портили вкус еды, но снова избавиться от них уже не получилось. Я смотрела на бегающих детей, на собравшихся взрослых — они веселились, не задумываясь о завтрашнем рабочем дне, о повседневных заботах, просто отдыхали, зная, что никто не нарушит их привычный образ жизни. Интересно, а Бриан в детстве так играл? Есть ли сейчас ровесники, с которыми он может вести себя так же непринужденно, не боясь открыться полностью, настолько, чтобы не оставалось ни малейших барьеров? Есть ли у меня такие друзья? Алек не в счет, легко предугадать, во что выльются подобные игры. Еще? Алона на другом факультете, в сыске все старше, а Шон — мертв.
Я тряхнула головой и решительно отодвинула полупустую вазочку с желе: оно начало превращаться в кашицу непонятного цвета, и аппетит пропал окончательно.
— Кэл? — надеюсь, в кафе не запрещено разговаривать по кристаллу.
— Где ты?
— Ты волнуешься или сердишься?
— Где. Ты?
— А понятия не имею, — я невольно расплылась в улыбке. — Откуда же мне знать улицы Берстоля, господин сыщик. Поиграем в прятки?
— Элиш!
— Дать подсказку?
— Какая же ты вредная и упрямая! — в сердцах выдал Кэл, смешно хмурясь в кристалле. — Давай. Только не сбегай, ладно?
— Ну… если меня не выгонят, не сбегу, — я еще раз огляделась. — Кафе рядом с небольшой площадью. На площади есть фонтан. Вокруг дома…
— Как называется кафе? И какой фонтан?
— Кафе… Девушка, — окликнула я кельнера, — как называется ваше кафе?
— «Тихая гавань», госпожа.
— Спасибо. Слышал?
— А фонтан?
— Обычный фонтан. С водой. У фонтана скульптура… лисицы, кажется.