Вот же бес! Я мысленно дала себе подзатыльник. Совсем забыла спросить у Кэла, когда Конноли успел прибрать власть в штабе к рукам. Последнее слово оставалось за ним. С другой стороны, он же столичный начальник и вроде как глава вообще всех сыщиков, да еще и на короткой ноге с Ханраханом… Так что, наверное, неудивительно, как все вышло.
Морган сидел в кафе и что-то читал. Завидев меня, он отложил книгу и по-доброму улыбнулся.
— Советую чай с апельсинами, — заметил он, когда я взяла меню. — Вы не голодны?
— Хотелось бы поесть, — призналась я, скользнув взглядом к разделу вторых блюд. — Вы уже бывали здесь?
— Да, пару раз, когда приезжал в Гестоль, — Морган немного помолчал, пока я делала заказ, и, понизив голос, обеспокоенно спросил:
— С вами все в порядке, Элиш? Можно я буду вас так называть?
— Конечно, — я растерянно улыбнулась. — В порядке ли… Наверное, насколько это возможно в нашей ситуации.
— Находиться среди убийц опасно, — заметил он все так же обеспокоенно. — Никогда не знаешь, что они предпримут. Кроме того, если Томас Конноли организует облаву, вас могут посчитать одной из врагов, подлежащих уничтожению.
— Конноли решил ждать, — напомнила я, хотя по спине пробежал озноб. — Послушайте, господин Каллен…
— Просто Морган, — мягко разрешил он и ободряюще улыбнулся.
— Морган, — согласилась я и почти шепотом спросила:
— Как вы думаете, может, луны правы? Может, они действительно заслуживают иного обращения. Вы прожили долгую жизнь, видели многое и понимаете гораздо больше, чем или даже Конноли. Разве нельзя поговорить с лунными?
Морган серьезно посмотрел на меня. Он ответил далеко не сразу, дождался, когда мне принесут заказ, когда официант уйдет, и только тогда тихо заговорил.
— Знаете, Элиш, кое в чем я с вами согласен. Лунные ничем не отличаются от других людей, мы с вами тому пример. Но их методы несоразмерны методам адекватного человека. Они ведут себя, как звери — завоевывая право свободы силой. Но лишь животные, не обладающие разумом, используют силу, чтобы показать свое превосходство, — в его голосе зазвучала сталь. — Быть рабом собственной силы — самое худшее, что может случиться с человеком. Но разум должен преобладать над всем остальным, каким бы ни было бедственным положением. Впрочем, — Морган неожиданно улыбнулся, и я едва удержалась, чтобы не отпрянуть, — иногда разум не слышит слов, и тогда остается лишь грубая сила.
Я молчала, переваривая услышанное. Однако не ожидала услышать такую почти отповедь. Разум и сила — наверное, Морган прав, но, кажется, я уловила, почему обеспокоен Кэл. Зверь. Внутри Моргана Каллена сидел зверь. В Каллагане он тоже был, этот зверь, но его мог увидеть любой, кто умел смотреть и видеть.
Моргане же зверь… нет, не спал, скорее притаился, выжидая подходящий момент, чтобы напасть. И это было гораздо опаснее. Каллаган предупреждал честно, а глупцам все равно оставалось жить недолго. Морган скрывал зверя за многими слоями доброты.
С другой стороны… я нервно улыбнулась, наблюдая, как взгляд Моргана становится знакомо добродушным и по-отечески мягким. Возможно, этот зверь был предназначен исключительно для врагов сыска, как у любого нормального человека с сильной волей и огромным запасом магии. С чего я взяла, что этот зверь причинит боль кому-то близкому?
Я тряхнула головой и вцепилась в принесенную куриную ножку, выигрывая время.
— Ох, простите, — виновато заморгал Морган, похоже, поняв, что перегнул палку. — Не хотел вас напугать, Элиш. Просто… Из-за таких, как эти убийцы, и из-за людей, не умеющих и не желающих думать, я не могу жить свободны. И вы. И те, кого закрыли в клинике, не спросив, как они желают прожить отведенное им время.
— В этом вы правы.
— Кроме того, — он покачал головой, — я все думал, как вы там. Вы юны и хотите просто жить, а вместо этого сыск втянул вас в подобную авантюру. Я пришел к ним сам, когда был гораздо старше. Кажется, мне исполнилось к тому моменту двадцать шесть.
— Двадцать шесть? — я изумленно уставилась на него. — А Следящие? Неужели они не знали о вас? Или вы не пользовались магией?
Я слышала, что изредка магия просыпается очень поздно, особенно если это дети, в чьих семьях магами были далекие-далекие предки. Сила спала в потомках, чтобы однажды пробудиться в ком-то одном, но пробуждение происходило уже после совершеннолетия, а то и ближе к старости. Правда, в последнем случае новоиспеченные маги сгорали заживо, не в силах обуздать проснувшуюся магию.