Некоторые исследователи видели в этой сказке еще и намек, что солнечные сильнее лунных. Ведь цветок всегда тянется к солнцу, и сам Заморыш, насколько бы слабым и болезненным не был, притягивал людей своим теплом и добротой. А Абра Кадабра брала деньги за помощь, когда Заморыш лечил всех безвозмездно. Я тоже люблю деньги, конечно, но… Я ведь не похожа на злодейку, правда?
Правда, из-за ноготков возникла короткая цепочка ассоциаций, которая эту самую сказку изрядно портила. Если при цветах я вспоминала историю о Заморыше, то при его описании перед глазами вставал брат. Рэманн, Рэм Тарлах. Он был младше меня всего на четыре года, и в детстве я частенько возилась с ним. Рэм родился недоношенным, а оттого слабым и болезненным. Зимой он редко выходил на улицу, потому что при любом сквозняке тут же серьезно простывал. Очень много денег уходило на лечение. Магия магией, но человеческий организм очень плохо поддавался лечащим заклятьям. С помощью заклинаний можно было на какое-то время замедлить развитие болезни, но потом вирус умудрялся вырабатывать защиту. Редко когда удавалось вылечить Рэма прежде, чем заклятье переставало действовать. Брат болел долго, в школу ходить не мог. Родители планировали нанять домашнего учителя… Интересно, как они живут сейчас? За десять лет я ни разу не ездила в Альси, наверное, просто боялась встретиться с Ивенн. Не раз мне приходила мысль о встрече с братом или подросшей сестренкой, Уэни, но они наверняка бы рассказали об этом матери. Я до сих пор обижалась на Ивенн за то решение, хотя поняла: возможно, она пыталась таким способом и меня защитить, и семью не поставить под удар. Если бы она действительно хотела от меня избавиться, могла просто связаться со Следящими и жить дальше. Но это означало предать своего первенца. Не думаю, что Ивенн могла так поступить. Но если бы решилась укрывать меня, то ставила под удар и папу, и Рэма с Уэни. А так — я ушла, от семьи отделилась, даже не связываюсь. Скорей всего, Ивенн всем сказала, что я сама сбежала, когда узнала о магии. Северный Альси — городок не сильно большой, новости разлетаются там быстро, но и так же скоро затухают. Тот знакомый, от которого я узнала о смерти отца, наверняка рассказал Ивенн, что видел меня. Живую, здоровую, вполне довольную жизнью. Наверное, в каком-то смысле мы выбрали для себя наилучшие пути. Хотя я все равно, даже спустя десять лет, не была готова встретиться с семьей, хоть порой и хотелось.
Оставшиеся два часа пролетели за воспоминаниями и повторами трав почти незаметно. Вот вроде бы прошло только десять минут, а в следующий миг я обнаружила, что в никуда канули сорок. Кэл спал, совершенно по-детски пустив слюну. Он давно отъехал от стола, чтобы выпрямить спину, удивительно, как не проснулся от скрипа ножек стула по полу. Но время подходило к концу, я выждала еще пятнадцать минут. Кэл не просыпался. Что ж… будем будить. Я на цыпочках, стараясь сильно не цокать каблуками, подошла к нему и, склонившись, шепнула прямо на ухо:
— Я тебя покусаю, Кэл, если ты не проснешься.
О, как вскочил. Кэл резко вскинулся, отпрянул, да так со стулом и полетел на пол, кажется, каким-то чудом не ударившись о стену. Я рассмеялась, глядя на его ошарашенное выражение лица.
— Элиш!
— Что? — все еще смеясь, я протянула ему руку, помогая подняться. Только потом дошло, что не стоило, ну да ладно. Может, не все так плохо у нас сложится? И мы в итоге разбежимся добрыми знакомыми. Мечтать не вредно, да.