– Ладно, – кажется, Элиш тоже почувствовала родившуюся неловкость и как-то неуверенно улыбнулась. – Пойду помогу Лису накрыть стол. Надеюсь… мы увидимся еще нескоро, – в последних словах открыто прозвучала добродушная ирония, и Кэл только хмыкнул.
– Не могу сказать того же, так что до скорой встречи.
Элиш неожиданно показала ему язык и скрылась в ближайшей комнате. Вот любит же эта девчонка, чтобы последнее слово оставалось за ней!
– Хватит лыбиться, – выдернул его из воспоминаний Тайг, толкнув в плечо. – Слушай, шеф, что у тебя за привычка последнее время? То начинаешь как идиот улыбаться, то рожи корчишь, что смотреть страшно, но ничего не говоришь! Ты не начинаешь заболевать?
Алва тихо засмеялась, доливая себе шампанского.
– Все как обычно, – как бы между прочим заметила она. – Это ты в напарниках с несостоявшейся невестой своей был, а мне приходилось терпеть вот такие странности Кэла.
– Терпеть? – притворно возмутился Кэл и фыркнул. – Какие новости! Мне почему-то казалось, что ты меня вообще сначала боялась.
Алва удивленно вскинула брови и покачала головой.
– Тебя бояться? Нет уж, не дождешься! – и показала язык.
Кэл на мгновение замер, сразу вспоминая тот же жест у Элиш, и затряс головой. Хватит. Он сидит с друзьями, до нового года осталось всего каких-то десять минут, а он тут сравнивает то, как девушки показывают языки!
– Ты наверняка думаешь о чем-то пошлом, – ехидно протянул Тайг, повисая у него на плече. – Колись!
– Иди к бесу, – засмеявшись, оттолкнул друга Кэл и припомнил гарма, когда от резкого движения не только ударился коленом об стол, но еще и пролил остатки вина.
– Стирать скатерть будешь сам, – невозмутимо сообщила Алва.
– Вы точно подружитесь с Элиш, – прошипел Кэл, потирая ушибленную ногу. – Не жалеете совсем своего шефа.
Алва только пожала плечами, даже не пытаясь возразить.
Когда последние крупинки времени уходящего года, наконец, упали, они чокнулись бокалами, и на пять минут воцарилось молчание. Эту традицию хранили и уважали с давнего времени, последние лет сто, а то и больше. После наступления нового года нельзя было говорить пять минут, когда, по поверьям, встречались те, кто олицетворял эти триста дней. Весь прошлый год прошел под именем короля Дагды. И за пять минут великий правитель прошлого, объединивший Рохстал после войны и Серой Химеры, передавал бразды правления своему наследнику, жившему спустя много лет – королю Ллевелису, тому, кто дал кров беженцам из Ирры во время знаменитой гражданской войны, получившей название Споры за воду. Многие простые иррийцы, не желая участвовать в сварах капитанов и их подчиненных, были вынуждены просить убежища у соседей, и король Ллевелис открыл границу, подарив беженцам кров. Единственное, он не разрешил уходить вглубь страны, но гости и сами не горели желание покидать приграничные земли. Многих разместили в новом городе, специально возведенном для беглецов. Сейчас же Иваль разросся, стал крупным торговым городом и главным связным пунктом с Иррой.
– Вы мне поможете прибраться, – первой нарушила тишину Алва, когда перевернутые часы отмерили пять минут.
Кэл и Тайг только послушно кивнули. После алкоголя и мяса их разморило, Кэл бы с удовольствием сейчас лег спать, но, скорее всего, придется возвращаться домой. Хотя…
– Идем ко мне, – понял его без слов Тайг, только заметив взгляд.
Они составили последние тарелки в раковину, Алва бросила очищающее заклятье и устало улыбнулась.
– Уходите уже?
– Предлагаешь нам у тебя ночевать? – вяло хмыкнул Тайг, почти повисая на Кэле.
Подруга только покачала головой и потянулась вперед, крепко обнимая их обоих.
– С новым годом, – прошептала она. – И пусть этот год станет самым удачным для нас.
– И мы найдем любовь и хорошее дело, – поддакнул Тайг, обнимая ее в ответ и хлопнув по руке Кэла, тоже прижавшего Алву к себе.
Алва только тихо засмеялась и, крепко поцеловав их в щеку, отстранилась.
– Найдем, – подтвердила она.
Кэл нашел в себе силы беззаботно улыбнуться. Взгляд подруги стал печальным, она была верна себе и любила Кэла беззаветно и преданно. Кто другой, наверное, сравнил бы такую верность с собачьей и подивился девичьей глупости, но Кэл знал: Алва не отступится и ни за что не станет навязываться. Она гордо несла свою любовь к нему, считая ее личным сокровищем, и не настаивала ни на чем взамен. Алва понимала, а Кэл… а Кэл не мог никак взглянуть на нее иначе, нежели как на младшую сестру, и от этого в подобные моменты становилось стыдно. Все-таки плохо, когда причиняешь кому-то из семьи боль, даже если они уверяют, что все в порядке. Взгляды и грустные полуулыбки говорили сами за себя.
***
В первый же рабочий день Алва передала полученную информацию Кэлу. Он рассеянно поблагодарил подругу и слепо уставился в текст. Все три выходных Кэл только и делал, что разговаривал с родными. Мама связалась с ним рано утром в понедельник и, прекрасно зная своего старшего сына, первым делом посоветовала выпить что-нибудь от больной головы, а потом соизволила поздравить сына с наступившим новым годом.
Город в четверг просыпался очень неохотно. За выходные снова подвалило снега, но дворники, как и все остальные, отдыхали. Гестоль побелел настолько, что снег своей чистотой резал глаза. Нетронутые сугробы превращали город в огромное заброшенное поселение, а многоэтажные каменные дома вполне могли сойти за горы. Кэл как вышел в четверг из подъезда, так и замер, не в силах заставить себя нарушить ровный слой снега. Большинство горожан, похоже, решили, что лучше начать работать с ближайшего понедельника, и отдыхали. По крайней мере, на улицах практически никого не было, многие магазины стояли закрытыми, только редкие продовольственные лавки все-таки открылись: хозяева не могли не понимать, что людям надо что-то есть. Но все равно… Кэл не привык к такой почти оглушающей тишине в достаточно большом городе. Берстоль никогда не замолкал, даже ночью, а Гестоль как будто уснул на эти три дня и очень не хотел просыпаться позже. И в этом снежном плену становилось несколько неуютно.
На удивление, в четверг все сыщики вышли на работу. Кэл после увиденного ждал, что половина решит остаться дома или будет отходить от праздников, но нет, все заявились, да еще и вовремя. Внешний вид кое-кого, конечно, мог с легкостью напугать беса, и никакой магии не потребовалось бы, но Кэл подозревал, что со стороны сам выглядит не сильно лучше. Старик Дахи только буркнул приветствие и привычно уткнулся в газетенку. Интересно, уходил он домой или все три дня сидел здесь?
– Кэл? – Алва аккуратно потрясла его за плечо. – Ты в порядке?
– А? – Он потер глаза и встряхнулся. – Глаза закрываются жутко… Вчера с Рианом до часу ночи проговорили.
– Ему разве сегодня не в Академию?
– На пересдачу, но он вроде уверен в своих силах, – кивнул Кэл и снова взялся за бумаги, пытаясь сосредоточиться на деле. А когда получилось, о сне было забыто.
Согласно присланной информации, за последние два месяца подобных случаев не наблюдалось, но в течение семи месяцев сыск столкнулся с подобными людьми семь раз. У жертв на настоящую личность было наслоено еще пять других, и некоторые разительно отличались от истинной. Среди пострадавших был старик, не маг, он скончался в процессе снятия фальшивой личности. Еще – ребенок, восемь лет, жил в пригороде Берстоля. Из семи жертв успешное освобождение было проведено у четверых, включая этого мальчика. Но трое из них потеряли память о последних двух годах жизни, еще двое до сих пор считали себя другими людьми, поскольку последняя фальшивая личность была похожа на настоящую, но в то же время разительно отличалась. По факту, только этот восьмилетний мальчик успешно пережил освобождение.