Кэл задумался. Процедура снятия фальшивых личностей считалась очень сложной, ведь необходимо было освободить человека, при этом не повредив его настоящий характер, не стерев память и просто не превратив его в сумасшедшего. Понятно, почему с ребенком прошло все почти легко – у детей личность формируется довольно долго, и все, что на нее влияет, может быть принято в настоящую. Эта маленькая жертва, Лиам Конли, могла что-то помнить. Да, с ним следовало бы поговорить… если бы не одно очень странное и печальное «но».
Лиам Конли считался пропавшим без вести. Согласно отчету, спустя две недели после его возвращения домой, родители подали заявление о похищении ребенка. Естественно, этим занимался не сыск, поскольку дело не касалось магии. Свидетели как один утверждали, что в тот день Лиам играл на площадке с другими детьми («как обычно, Лиам – мальчик общительный»), за ним пришла мать и увела с собой. Ничего странного в ситуации не было, площадка располагалась неподалеку от дома Лиама, и его родители часто по дороге домой забирали сына. В разное время, да, потому что работали по сменам, и часы могли смениться. Такое уже случалось. Естественно, никто не поднял панику и не поинтересовался, куда и зачем забирают Лиама, это же его мать. А вечером пришла настоящая Каренн Конли и не нашла сына на площадке. А когда ей сказали, что она уже забирала Лиама, Каренн сразу пошла и написала заявление о похищении. Правильно сделала, но, естественно, никто и не подумал сообщить об этом в сыск, а городская охрана не удосужилась связать похищение с недавним магическим случаем, в котором был замешан Лиам. Мальчик пропал, и, судя по всему, был безвозвратно мертв уже долгое время. Потому что это случилось еще в первом месяце лета, а никаких следов Лиама не нашли до сих пор.
Кэл откинулся на спинку стула. Ахерна перевезли в Берстоль, в Гестоле просто не было нужных специалистов, способных расплести клубок фальшивых личностей. Но правильно ли поступили? Кто-то и зачем-то накладывает на несвязанных между собой людей фальшивые личности и отпускает их на волю. Всех. Если их вычисляют, этот – точнее, эти, ведь ритуал наложения в одиночку провести невозможно – некто заботятся об уничтожении улик. Точно ли мозгоправы ошиблись, и те люди потеряли память из-за неаккуратного освобождения? Или что-то еще было заложено, чтобы жертвы ничего не могли рассказать? А тот старик – своей ли смертью умер? Вернее, неужели опять из-за ошибки?
И еще возникал интересный вопрос: почему Кэл об этом не знал? Он был помощником Томаса, но сталкивался с этими делами впервые. Какому отделу поручали исследования? И почему скрывали? Впрочем, возможно, просто высшее начальство не хотело, чтобы молодые сыщики об этом знали? Или подобное случалось прежде, и это ниточка чего-то более глобального, о чем он и не подозревает? Кэл поморщился: он ненавидел чего-то не знать, особенно если это касалось работы.
– Вот же бес! – ругнулся он и потер виски. – Алва, сделай запрос по поводу Ахерна. Идиотов в Центральном сыске нет, так что думаю, Томас уже понял, что я влез в это дело. Хотя, – Кэл усмехнулся, – я сам не представляю, что это за дело.
В последующие дни Кэл только и пытался сложить головоломку, но кусочков по-прежнему не хватало. Наслоение личностей и неактивированные сети были как-то связаны, определенно, но… какой в этом смысл? Можно было принять во внимание, что Элиш Тарлах оказалась лунным магом, но все остальные носители были солнечными. Чтобы скрыть истинную цель? Но такие сложности… Ритуал наслоения нескольких личностей был достаточно тяжелым, Кэл не видел его в действии, но по одному только описанию можно было представить, какой откат получали маги. И ведь все равно шли на подобные ухищрения. Зачем? Какова цель таких манипуляций? Что-то они упускали, что-то важное… И об этом мог знать Томас, но пока Кэл упрямо не хотел обращаться к бывшему начальству. Была вероятность, что Томас не захочет принять его в дело и просто прикажет забыть об этом или вовсе переведет в другое место и на другую должность. А упускать еще не наметившуюся добычу из рук Кэлу не хотелось. Так что уезжать из Гестоля нельзя было ни в коем случае. К тому же, у него теперь есть личный лунный маг, а это стоит той рутины, которая преследовала его после приезда в город.
В Академию Кэл заявился на следующий день. Сонные студенты на него почти никак не отреагировали, видимо, не отошедшие от выходных. Их, правда, было совсем немного. У студентов начались зимние каникулы, большинство, скорее всего, разъехались по домам, но Каллаган должен был позаботиться, чтобы все носители сетей остались в Гестоле. Интересно, получилось или нет? Кэл помнил, что в большинстве своем эти кем-то выбранные студенты либо имели проблемы с семьей, либо жили в Гестоле. Только пятеро человек приехали из Альси и пригорода Гестоля, мало, но могло статься, что кто-то из них и был целью неизвестных. Или их сообщником. Вариантов по-прежнему хватало через край.
Роланн Каллаган оказался у себя в кабинете. Он удивленно взглянул на посетителя.
– Не ждал вас так рано, – признался декан, пожимая сыщику руку. – Что привело? Хотите с кем-то встретиться? Студентов совсем мало, только те, кто не сдал экзамены, а вскоре никого вовсе не будет. Впрочем, все носители остались в общежитии либо городе.
– Я бы хотел поговорить немного о другом, – кашлянул Кэл и сел напротив Каллагана. – Мы нашли убийцу гарма.
– О, это ведь хорошо?
– Конечно, – Кэл усмехнулся.
«Хорошо» – не то слово, но теперь начиналось самое сложное. Он мусолил этот разговор на праздниках в перерывах между разговорами с родными, но так и не подобрал оптимального варианта. Так или иначе, но Каллаган должен знать о лунном. Какие привести аргументы, чтобы добиться желаемого… нет, необходимого результата? При этом договориться так, чтобы Каллаган не связался с Берстолем и не сообщил им об Элиш. Угрожать или шантажировать декана? Да уж, такие мысли в его бедовую голову могут прийти только от полной безысходности.
– Я так понимаю, это мой студент, – продолжил Каллаган, не сводя с Кэла внимательного взгляда. Ему стало не по себе, но отвести глаза было равносильно проигрышу.
– Верно, – Кэл сцепил руки в замок и чуть наклонился вперед, понизил голос. – Только есть небольшая… особенность в этом деле.
– Особенность?
– Это лунный маг.
Тянуть смысла больше не было, но Каллаган на удивление остался совершенно спокоен. Или за время работы он научился скрывать ненужные эмоции? Или… знал об этом?
– Лунный маг? – в голосе декана все-таки прорезалась дрожь, впрочем, она тут же пропала.
«А ведь он тоже может быть инквизитором, как и его отец», – вдруг понял Кэл, машинально отстраняясь. Ведь сейчас неизвестно, под какими масками они скрываются. И если Роланн Каллаган – инквизитор, то он только что обрек Элиш Тарлах на смерть. Нет, он не сказал имени, но декану не составит труда вычислить лунного среди студентов, которых он очень хорош знает. И что тогда? Выдать Элиш? Помочь ей сбежать? Нет, от инквизитора можно спрятаться только в другой стране, но даже ему придется подкопить денег, чтобы купить билет в ту же Ирру. А до этого? Прятать ее где-то? Звучит слишком… ирреально.
– Лунный маг, – повторил Кэл.
Декан прищурился, отчего его лицо приобрело странно хищное выражение. Инквизитор… точно. Кэл опустил взгляд, чтобы увидеть проявившуюся на тыльной стороне ладони черную птицу. Стриж всегда считался знаком этих убийц. Куда отец, туда и сын.
– И кто это?
– Господин Каллаган…
Декан поднял руку, почти приказывая замолчать.
– Вы не сообщили об этом в столицу, – констатировал он, сделав верные выводы. – Почему?
– Этот студент не опасен, – твердо ответил Кэл. – Я сохранил его свободу и жизнь, взяв под свою ответственность.
– Этот маг разгуливает по городу и учится наравне с остальными?
– Да.
– И никому не причинил вреда?
– Он убил гарма, – Кэл старался сохранять спокойствие, но ему это удавалось куда хуже, чем Каллагану. Он выглядел расслабленным, совершенно спокойным, но резкие вопросы говорили об обратном. Любое неверное слово могло сразу ставить крест на жизни Элиш. – Случайно, но убил, хотя сам перепугался.