Городок невысок — в центре преобладают двухэтажные здания, и лишь изредка и английский колорит, и архитектурная соразмерность взрываются, как у нас в Москве высотными зданиями, индийскими остроконечными пагодами. Периферия городка занята зелеными виллами, окруженными подстриженными зелеными загородками и подстриженными зелеными газонами. А цвет городка неожиданный — охряно-белый, — и цвет этот действительно неожиданно вписывается в общезеленый, под весеннюю тональность, фон. (Я вообще уже успел заметить, что в Уганде очень популярны красно-охряные тона — в оные красят стены домов, редкие заборы и прочее, что поддается принудительной окраске.)
Растут в городке Джинджа, у истоков Нила, откуда-то завезенные пальмы и, по-моему, украшают городок.
А вот откуда заведено это — понять не могу: деревянные резные бордюры на подкрышниках, на верандных скатах деревянных же домов…
Резное деревянное оформление домов в городке Джинджа у истоков Нила!
Нет, не стану грешить против истины — хотел бы, ибо очень растрогала меня эта деталь, — но не скажу, что «тянет» резьба на нашу вологодскую, или архангельскую, или североподмосковную даже, — нет, не «тянет». Но средней нашей русской полосе не уступает, и это уже поразительно!
Я стараюсь вести повествование, следуя своему маршруту, и потому неохотно забегаю вперед, но впереди у нас еще фактически три страны, и я не могу сейчас удержаться, чтобы не сказать: нигде ничего подобного я больше в Африке не встретил.
Только Джинджа совершенно неожиданно породнила меня с северными умельцами нашими, с резных дел мастерами, с вологодскими кружевницами, что вяжут коклюшками удивительные кружева, вдруг вспомнившиеся мне в городке у истоков Нила, в городке, столь далеком от наших резчиков и коклюшниц…
А в остальном городок-то ведь и в самом деле английский — и площадки для гольфа вам, и поля для регби. И водят по улицам вдоль вилл спаниелей, боксеров, фокстерьеров и скотчтерьеров, симпатично-кривоногих такс и пуделей, которых в Африке в отличие от Европы вовсе не стригут подо львов, и прогуливают сеттеров, и черно-подпалых гордонов, и рыжих ирландцев; спрос на охотничью, умеющую плавать собаку в окрестностях Джинджи вполне понятен, и вполне понятна своеобразная «мода» на такие породы.
Итак, Уганда. Итак, озеро Виктория.
— Где же мы все-таки находимся? — спрашивает Володя Дунаев, подозрительно всех оглядывая.
Герман Гирев загадочно помалкивает.
Мирэль рисует. И Левон Налбандян тоже рисует.
— Вы, географы! Может, вы ответите? — настаивает Дунаев. — У истоков Нила мы или нет?
— У истоков, — говорю я.
— Знаете что, когда дело касается Африки, лучше бы вам помалкивать, — в голосе ведущего в нашей группе африканиста, Людмилы Алексеевны Михайловой, явственно чувствуется металл; африканист сидит на земле, обхватив руками колени, и смотрит сквозь очки в сторону озера Виктория.
Вера Шапошникова достает из сумочки блокнот и самописку.
Над Нилом пролетают бакланы. Выстроившись «ключом» или «клином», они почти всегда летят вниз по течению, в сторону водопадов, где задохнувшаяся в глубине рыба, утрачивая осмотрительность, слишком близко поднимается к поверхности.
Там, где рисует Мирэль Шагинян, трава выжжена, и смуглое лицо Мирэли, по-моему, стало еще смуглее.
Герман срывает травинку и отправляет ее в рот; он, наверное, точно знает, где находятся истоки Нила.
— Вы хотите знать, где начинается Нил? — смешивая краски, спрашивает Левон Налбандян. — Па-жа-луйста!
— Я всю жизнь рассказываю студентам, что истоком Нила является река Кагера, — в голосе Людмилы Алексеевны металла становится еще больше. — Кагера как-никак на другом конце озера и даже в другом государстве…
— Кагера?.. Па-жа-луйста! — соглашается Левон Налбандян.
Вот так: ехали, ехали и бог знает куда приехали… География — она наука сложная. Извозчику не всякий раз доверишься…
— По-моему, реки на всех материках текут примерно одинаково, — говорю я. — Одно дело сплошной водный путь… В сущности Кагера — маленькая речка, впадающая в Викторию.
Вера Шапошникова записывает, что Катера — маленькая речка, впадающая в Викторию.
— По данному вопросу вам лучше воздержаться от спора со мною, — ведущий африканист нашей группы теперь уже не сидит, а стоит, и стеклышки очков гневно блестят на меня из-под широких полей войлочной кавказской шляпы.
— Если принять вашу точку зрения (в полемическом пылу мы почему-то перешли на «вы»), то Ангара начинается в Монголии, а не вытекает из Байкала, — говорю я. — Ее вместе с Енисеем тоже можно искусственно протянуть от истоков Селенги.