Уверена оборотень ни раз слышал эту историю, и все же он замер, прекратив ёрничать, и слушал. Воспоминания Тэрону давались не легко, и нет, в его глазах не было замерших слез, а его лицо не исказила скорбная гримаса, наоборот, он весь словно обратился в камень, застыв мраморной статуей самому себе.
- Кулон мне подарила младшая сестренка, - неспешно продолжил Бек. Блондин вновь распахнул ворот футболки и явил на свет ничем непримечательную бляху бледно-малахитового цвета. Обычный, ничем не примечательный кабошон, испорченный дырочкой для шнурка. - Просто так, на удачу, еще перед началом кампании. Она купила его в лавке на Черч-роу. Знаешь, а ведь я потом наведывался к этому ювелиру, но не застал, все же шесть лет в море. Старик умер за пару лет до моего возвращения. И Лия тоже. От чахотки. Офелия всегда была слабенькой, в детстве воспаление перенесла, да и … - тут он остановился и тряхнул головой, будто надеясь, что печальные воспоминания от хорошей тряски, уложатся, как монетки в хрюшке-копилке, упорядочено и не будут причинять неудобства.
Я носил его несколько лет, сначала на удачу, потом в память о сестре, и когда это случилось в первый раз ничего не понял.
«Что это? Что случилось?» - хотелось закричать мне, требуя, чтоб не томил, но понимала, упущу нечто важное, существенное, нарушу момент и прерву откровение, что случается, судя по всему, не часто, а от того прикусила до боли щеку и замерла, как рыжий.
Первый раз он умер в пьяной драке. Очнулся нагим недалеко от главной дороги в скажем Хэмпстед. По тому, как он задумался о названии, я поняла, что в принципе и не дорога, да и не в Хэмпстед. Место в Англии, а где именно – наплевать. Меньше всего я бы хотела знать точку, в которой возрождается бессмертный Тэрон.
Многие знания – многие печали.
Как там оказался он не помнил, может злая шутка, да и не придал сначала значения, его больше интересовало, где найти исподнее и как вернуться в столицу.
Тэрон поморщился, будто порицая себя за легкомыслие и вытянув под столом длинные ноги продолжил рассказ.
Второй раз он погиб в море. Его бриг попал в шторм, и в этот раз Бек запомнил каждую деталь своей долгой, мучительной смерти. Запертый в трюме он боролся за каждый глоток воздуха, и помнил агонию, и то, как легкие раздирало от желания вздохнуть хоть каплю кислорода, как вместо спасительного воздуха внутрь хлынула соленая вода, продлевая ужас перед неизбежным.
Сожаление и вина, накрывшие сознание, что вот он, бесславный конец. И черным, удушливым плащом его накрыла неумолимая смерть.
И снова Хэмпстэд.
И время, которое потребовалось, чтобы добраться до Лондона стало тем ресурсом, что позволил осознать и принять. Но мать не поверила.
И верно оплакивала, после того как, ей сообщили о его самоубийстве в Бедламе**, куда его отправили признав чокнутым.
- Возвращаться в семью после третьего воскрешения я не стал. Они уже оплакали меня. Да и мне так было бы проще. Я сбежал в колонию. Смерть от лихорадки – и снова пыльная дорога в Англии.
В прошлый раз он подготовился, припрятал смену одежды и деньги недалеко от точки воскрешения. Выправил документы. Посетил могилу матери, издали увидел постаревшую сестру и выросших племянников.
Сам он не мог умереть, не старел и принимал проклятье за дар.
В начале.
- Я мыл золото в Калифорнии и на Аляске***, потом разбогатев пуще прежнего, перебрался в Канзас… Война… и я вернулся в Париж спустя восемьдесят лет как покинул его. Но франция уже не была моей родиной.
…я нигде не ощущал себя дома.
Из-за того, что внешне я не менялся, мне приходилось много путешествовать, да и желания пустить корни отсутствовало как данность…Зачем? Ведь пройдет двадцать – тридцать лет, все и вся вокруг изменится, а я нет.
Я не влюблялся, не имел привязанностей, хотя иногда получал сведения о потомках близких и помогал, если помощь была нужна. Анонимно, конечно.
Я умер еще раз от испанки, и еще, и еще…
Знаешь, Эмили, наверно я, тугодум и мне необходимо было умереть с дюжину раз, чтобы наконец-то задуматься почему. Я ведь почти сразу понял, что причина в кулоне. Странно было бы не понять.
И стал искать ответы, впрочем, не сильно заморачиваясь.
Я был жив, молод. Я прожигал не одну, не две жизни…поначалу было мало. Всего. О я был большим жадиной.
- Ты им и остался, - хекнул Бенджамин.
- А потом мне все надоело. Ты смотрела «День сурка»? Дурацкий вопрос, конечно смотрела, классика. Ну вот у меня было тоже самое, только без сурка.