Я бросила взгляд на рыжего, а тот ощерившись, видимо решив, что это такая вот очаровательная улыбка пробормотал:
- На меня не смотри, у меня другие скиллы.
- Но оказывается бессмертие это, как сказал мой молодой друг, - на «молодого» оборотень поморщился», но пожевав губу не стал припираться, - не единственная способность амулета…
Он замолчал, видимо взвешивая делиться ли со мной еще больше, и подумав, я все-таки прервала гнетущую тишину, прерываемую лишь скрипом сосновой лапы по стеклу. Тонкие пальцы иголок словно боялись пропустить хоть слово из откровений, а от того цеплялись за прозрачную преграду.
- Ну хорошо, я поняла…вот этому, - кивок в сторону пса, - камень дает возможность оборачиваться собакой, тебе – быть вечно молодым и избегать смерти, я-то тут при чем? Мне не нужны бессмертие или возможность обрастать шерстью…
- Кто-то очень жадный узнал, о свойствах камней, - прервал меня Бек, - и этот кто-то очень заинтересован в том, чтобы забрать их себе.
- А я не против… - вдруг вставил Бен, - пусть бы забирал. Тоже мне большое счастье. Нет, я не жалуюсь. В принципе терпимо…
- Да вот только пока прежний носитель жив это бессмысленно. Снять талисман можно лишь с мертвого тела…А умирать, несмотря ни на что, мы не желаем.
- Да уж, с тобой то это вообще целая проблема, ты как что – сразу на тот свет, как Бонд, раскусив капсулу с цианидом в зубе, и бац, дорога в Хэмпстед, - пошутила я. – И все же, причем тут я? Кулона у меня нет.
То с какой виной на меня посмотрел Бек, сказало мне о многом. Я вскочила из-за стола, опрокинув тяжелый стул.
- А он думает, что есть? Так ведь?
Тэрон встал, осторожно, не делая резких движений.
Рыжий кивнул.
- Грех было не воспользоваться удачным случаем…
- Согласна. – Ответила я и влепила звонкую пощечину манипулятору. А спустя пару минут я выяснила, каким еще свойством обладает талисман Бека.
*Имеется в виду множество сражений Английского и Франко-Испанского флота в период между 1803 – 1809гг.
** Бедла́м, первоначальное название — госпиталь святой Марии Вифлеемской, психиатрическая больница в Лондоне с 1547. Название Бедлам стало именем нарицательным.
***Золотая лихорадка в США середины 19 века.
Глава 5.2.
Пощечину Бек словно бы и не заметил, лишь поморщился, отступив назад.
Казалось, он и вовсе подставляет вторую щеку - весь вид его само смиренное раскаяние. Да только полыхнувшие гневом глаза говорили об обратном. Было в них что-то такое тревожно-опасное.
Запал мой прошел, и я корила себя за импульсивность, впрочем, сохраняя кровожадное выражение на лице.
Алый след ладони на загорелой щеке заставил меня смутится, как и болезненные мурашки, расползающиеся по руке.
Я неуклюже плюхнулась на стул и не желая больше смотреть на Тэрона, взглянула на Бенджи.
Того сцена с рукоприкладством затронула мало, и всё его внимание было сосредоточенно на многоярусном сандвиче, который тот как раз кусал. Мясистая долька спелого помидора выглядывала из-под второго поджаренного хлебца, будто язык мучающейся жаждой собаки. Всё его лицо выражало нетерпеливое предвкушение, а следом и неописуемое наслаждение.
Бенджамину бы стоило сниматься в рекламе еды, причем любой, от детского пюре из брокколи до маргарина, с таким неподдельным аппетитом он ел. Его бы однозначно ждал успех.
Я сглотнула слюну и потянулась к еще одному бутерброду на тарелке. Бен сопроводил мои действия возмущенным взглядом, но милостиво кивнул, разрешая.
Ах, как пахнет. И горчицей, и майонезом, и свежими овощами, и паприкой, и ветчиной. Я укусила, с трудом сдерживая блаженное мычание и повернулась к Бенджамину. Говорить с полным ртом не прилично, но я не смогла сдержать похвалу.
На веснушчатом лбу оборотня вдруг расцвела алая точка.
Я моргнула, пытаясь прогнать глюк, но ничего не вышло. Красное пятнышко, ленивым жуком поползло влево. И неспеша, зарываясь в бронзу волос, стекло к виску.
- Что за черт? - Особо раздумывать времени не было, я действовала на эмоциях и инстинкте. Схватив Бена за руку изо всех сил, дернула его на себя, спасая от пули.
Тот, не ожидая от меня такого коварства, клацнул челюстями в миллиметре от бутерброда и повалился, сметая стаканы с остатками ледяного чая и тарелки. Тяжелая туша упала сверху, вышибая воздух из легких.
Одиночные выстрелы перешли в очередь.
Первая пуля попала в стекло, что спустя мгновение покрылось хрупкой сетью паутины и брызнуло мелкими осколками. Следующие с однозначным «пуф-пуф» прошили деревянную стену, доказывая серьезность намерений.