Я действительно с трудом привыкала к велеречивости и умению построить фразу так, что к её концу я успевала забыть, о чем же говорилось в начале. Да и акцент мой скорее напоминал кокни*, но я быстро учусь. А уж ревность отличить смогу, не зная языка и вовсе.
Ни один из выбранных мною фасонов не вызвал одобрения, как и ткани с фурнитурой, так что, решительно захлопнув очередной альбом, я произнесла:
- Мадмуазель, - начала я…
- Мадам, - поправила она, заалев от гнева щеками.
- Мадам, - исправилась я, и заявила без обиняков, - хамство это улица с двусторонним движением, и мы либо находим общий язык, либо я ищу модистку посговорчивей. Поверьте, мне все равно на сколько популярна она в свете, лишь бы была вежливой и умелой, а таких я думаю, большинство на этой улице.
- Но позвольте, - надулась осознанием собственной важности мадам, упуская возможность, - у них нет и малой толики моего вкуса и опыта.
- Мне будет довольно и учтивости. - Я встала, поправив на юбке замятые складки и решительным шагом отправилась к выходу. И я не остановилась, когда мадам бросилась мне наперерез, стрекоча словно швейная машинка извинения по-французски. Сердце мое не дрогнуло - хуже возможности которую ты не заслужил, может быть возможность, которую ты профукал.
Я демонстративно пересекла Бонд-стрит и зашла в тот бутик, чья вывеска была прекрасно видна из магазина хамоватой модистки.
Небольшое, ярко освещенное помещение, с множеством прилавков до отказа забитых рулонами тканей, мотками с кружевом, коробками с пуговицами и прочей фурнитурой было полупустым. Пара молодых мисс придирчиво перебирала ленты, а пожилая матрона с пушистой собачкой с лисьей мордочкой на руках, расплачивалась за пару перчаток.
И всё.
Видимо от того продавщица, одетая в простое, но элегантное платье с белоснежным отложным воротником тонкого кружева, (оказавшаяся заодно и владелицей салона), вцепилась в меня как клещ в собачье ухо.
Вот уж во истину – всё познается в сравнении.
Едва я обозначила цель своего визита, Мирей Дюван (сюрприз-сюрприз она тоже оказалась француженкой) проводила меня в подсобку, а по тому, как загорелись глаза швеи поняла - мой случайный выбор оказался верным. Модистка, куда как приятней в обращении предыдущей, соглашалась с любым моим предложением, более того, наши вкусы совпадали настолько, что она тут же с моих слов рисовала эскизы, рекомендуя ткани и цветовую палитру.
- Кроме того, - решилась я, - мне бы хотелось заказать несколько костюмов скорее мужского кроя, чем привычную местным леди амазонку. Шерсть и твид. Пол дюжины сорочек к ним и столько же шейных платков.
Выбранные туалеты были хороши, аксессуары от шатлена** до шляпок обещали доставить еще раньше, чем платья, но мне, привыкшей к другому ритму жизни постоянно ходить путаясь в тяжелых юбках, тем более с пышным турнюром***, который, судя по рисункам в модных журналах, сейчас был на пике, мне было не с руки. Безусловно, появляться в брюках в приличном обществе я не собиралась, а вот неприличное вполне себе мой внешний вид переживет.
С Мирей мы расстались если не лучшими подругами, то по крайней мере близко к тому, а потому мой заказ она пообещала сделать приоритетным и уже сейчас собирала мелочи так необходимые девушке в коробки, чтобы оправить его на Парк-Лейн с посыльным.
Уходила я не с пустыми руками, перебив цену почти готовому заказу и теперь, помимо великолепного корсета, делающего мой силуэт похожим на песочные часы, ажурных чулок и кружевных трусиков на мне было надето сапфирово-синее платье из бархата-деворе.
Пышные буфы-рукава, сужающиеся к запястью и затянутая в корсет талия на контрасте с пышной турнюр-юбкой превращали меня в хрупкую статуэтку, шёлковый чокер на пару тонов темнее притягивал взгляд к длинной шее, изящным ключицам и глубокому декольте, а небольшой фетровый котелок с лихо загнутыми полями завершал образ.
Я поняла, что не ошиблась с выбором, когда явившийся за мной Бенджи с трудом вернул на место стекшую на пол челюсть. Кадык его, словно плавник акулы заходил туда-обратно, пока перевертыш глотал набежавшую слюну, а уж после пары витиеватых комплиментов самооценка моя вообще взлетела до небес.
- А где Бек? – спросила я, когда перевертыш пришёл в себя и стал смотреть не только в моё декольте, но и по сторонам.