Зельда – дрянь уже дважды поимела меня, а еще суток не прошло с того момента, как мы встретились. Сначала она буквально вынудила меня проиграть её посредственному боксеру, с небывалым удовольствием наслаждаясь тем, что безропотного меня избивают, а затем прислала приглашение на закрытый свинг-аукцион.
Несмотря на свою пресыщенность, подобного рода заведения меня не интересовали, мне вполне хватало общества одной единственной любовницы, которой я оставался верен до тех пор, пока она не выскочила замуж за отставного полковника и не переехала жить в Бат. Помнится я дал за ней великолепное приданое, и мы расстались хорошими друзьями, а как она горевала на моих похоронах…
Но безусловно о Шёлковом табу я слышал, и, кажется, даже посетил сие заведение пару раз, после возвращения из Египта, впрочем, не из праздного любопытства, а дабы оценить район Челси, как возможность дополнительных вложений.
Мне не понравились.
Ни район, ни притон (на счет района, как стало ясно в будущем, я ошибся).
Но это было до того, как управляющей стала Адель. И судя по слухам её стараниями низкопробный бордель превратился в элитный клуб по греховным интересам. В этом лоне (пристанище) порока были доступны широкий спектр развратных развлечений для очень узкого круга избранных.
Я мог лишь догадываться как именно будет происходить обмен, поскольку слово «аукцион» давало слишком большой простор для фантазии.
И всё бы ничего, доводилось выкручиваться из передряг и посложнее, но как о предстоящей вечеринке и её непосредственном участии сообщить Эми, (где я за несколько часов смогу найти согласную на эту авантюру девицу?) я так и не придумал.
А от того решил, что скажу ей всю правду, но попозже, когда её эмоции по поводу Потрошителя слегка потускнеют. И для этого решил показать ей всё то, за что Лондон конца XIX столетия можно любить.
Эмили Вентворт
Сейчас, в эту самую минуту, я чувствовала невероятный ничем незамутненный восторг, и чем больше меня накрывало чувство эйфории, тем сильнее я понимала – дело не чисто.
Это ощущение появилось, когда мы кормили уточек на Серпантайне**. Понятно, что мне это нехитрое действо доставило немало радости, но вот то, с какими неожиданно счастливыми рожами это делали мужчины меня насторожило.
До уточек мы ели жареные каштаны и пили горячий шоколад, катаясь на лодочке, до них мы посетили построенный консортом Хрустальный дворец*** и восхитились архитектурой, а так же выставленными на показ во славу могущества Британской Империи достижениями промышленной революции, а перед ними вихрем пробежались по Бонд-стрит и прикупили мне кучу крайне необходимых, но страшно недешевых мелочей от косметики до карнавальной маски.
Мне не давали ни одной свободной секунды, чтобы остаться на едине со своими мыслями, и с какой-то обреченностью почти насильно принуждали радоваться и наслаждаться жизнью.
- Всё, - не выдержала я, откинувшись на спинку диванчика, - колитесь.
- О чем ты? – сделал честные глаза Бенджи.
Оба мужчины были невероятно хороши сегодня, (этот век шёл не только мне) одетые как местные денди, но без вычурной изысканности, по-простому.
И в то же время стильно.
Тёмно-синий костюм строгого кроя подчеркивал ширину плеч и узкую талию, а белоснежная сорочка освежала и невероятно ему шла. А вот к ржавому цвету волос Бена идеально подошёл бежевый разных оттенков и бледно-жёлтая сорочка, но с платком он перемудрил, навертев столь сложный узел, что казалось ему трудно дышать, так плотно он был завязан.
Веснушчатые щеки то и дело наливались кровью, словно перевертышу не хватало кислорода, но он стоически держал спину прямо и делал вид, что так и было задумано. Я всё время ловила их заговорщицкие взгляды и перешёптывания, но дала им возможность решить открыться мне или нет. Но терпение моё подошло к концу и напрасно они считают, что я съем всё, что положили на тарелку с закрытыми глазами.
- Не держите меня за идиотку, - мне надоело это притворство, - что было в том приглашении?
Карета остановилась и я, дождавшись пока один из мужчин подаст мне руку, спустилась по неудобной лесенке, ловко спрыгнув на брусчатку. Решено было отобедать в Савойе, но теперь я крепко задумалась стоит ли вести столь интимные беседы прилюдно.
Оказалось, здесь есть отдельные кабинеты, скрытые от глаз основной массы посетителей, что, впрочем, никак не сказалось на качестве великолепных блюд. Орешки и кофе - это чудесно, но я изрядно проголодалась.