Псина дернула мордой и приоткрыла глаза…
*Несуществующий город в штате Луизиана.
Глава 1.3.
Псина дернула мордой и приоткрыла глаза пьяно наблюдая за моими действиями. Сколько я провозилась, если наркотик перестал действовать?
Осторожненько, бочком, нашептывая что-то вроде «тихо-тихо», «фу», «хороший мальчик», «лежать» я, стараясь не делать резких движений, отступала к дому, а когда почувствовала первую ступеньку - бросилась ко входной двери. Только закрыв её на оба замка и щеколду, выдохнула.
Ну и денек.
Едва я оказалась в безопасности, голова отключилась.
Стянув с себя окровавленную одежду по дороге в душ, я буквально сварила себя в кипятке, натирая кожу до скрипа и смывая под проточной водой бесконечное вчера. Уснула я еще до того, как голова коснулась жесткой подушки.
А на востоке, розовеющем росчерком, солнце возвестило о начале нового дня.
Глава 2.
Каждый вторник и четверг я пекла пироги.
По вторникам пай с ревенем и фундуком, по четвергам – вишневый крамбл. Сегодня пришёл черед хрустящего песочного теста и засахаренных ягод. На протяжении четырех месяцев я не изменяю своим привычкам – пай и крамбл.
Последними я добавила три ложки вишневого ликера и смешала ингредиенты, проминая сыпучее тесто в глубокой миске. Сквозь вышитую еще бабушкиной рукой штору, я выглянула в окно: ничего не изменилось – пустой двор по-прежнему заливало жаркое июньское солнце, а по небу плыли тонкие, полупрозрачные перышки облаков.
Я основательно нервничала и отчего-то ждала гостей. Казалось, хозяин потеряшки вот-вот постучит в дверь, требуя немедля вернуть любимого пушистика законному владельцу. Что ж, его ожидает сюрприз, такой же, как и меня - в сарае было пусто.
Во всех смыслах.
Ни самого пса, ни следов того, что вчера я лечила его, истекающего кровью от пулевых ранений. О встрече с огромным монстром ничего не напоминало.
Ни-че-го.
Мелкий мусор от перевязки, шприц и порванные перчатки исчезли, кровь на кенгурятнике и кузове пикапа испарились, будто вода, даже дверь в сарай была плотно прикрыта, а в пазах замка была просунута толстая цепь, как всегда. Я не смогла найти даже свои окровавленные вещи, небрежно брошенные мною в ванной комнате, и, пожалуй, решила бы, что мне все это привиделось (от усталости и не такое бывает), если бы не покрасневшие, саднящие ладони и распахнутая настежь задняя дверь.
Я в панике бросилась к телефону, а потом задумалась – ну что я скажу шерифу? Понимаете, псина, которую я вчера сбила и приперла домой, чтобы исправить последствия собственной невнимательности - сбежала, но (какая умняха) перед этим прибрала за собой, и только что посуду не вымыла, да цветы не полила.
В лучшем случае шериф Томпсон посмеется, а в худшем опять начнет душещипательные беседы о моем незавидном положении. Новый шеф был из тех мужчин, кто считал женщин ни на что не способными клушами, его веру не поколебало даже то обстоятельством, что его замом стала окончившая с отличием Полицейскую Академию – Тамина Ригз.
Тами тоже участвовала в выборах на пост шерифа, но, черт возьми, черная, да еще и девица…у неё не было ни единого шанса, хоть, старый Дал и поддерживал ее всеми четырьмя конечностями. На проверку новы шериф оказался редкостным придурком, но это Юг детка, смирись или проваливай…
Напомни, откуда ты там приехала?
Отправив пирог в духовку, я прихорошилась.
Приталенную блузу с низким вырезом, свободную юбку длиной по лодыжки из выбеленного хлопка с вышитыми ярко-желтыми лимонами и босоножки цвета нефрита на плетенной танкетке я приготовила еще вчера, то, что нужно для полуденного зноя. Уложив волосы и тронув персиковым блеском губы, я спустилась в кухню как раз вовремя – таймер духовки возвестил о готовности десерта.
Дивный аромат сахарной вишни и пряной ванили заполнил маленькую кухню. На мгновение я вернулась в детство, в те нередкие счастливые мгновения, когда наша небольшая, но дружная семья собирались за столом и, предвкушая очередной бабушкин шедевр, подпрыгивала в нетерпении на своих стульях.
Разложенная на столе кружевная скатерть и пузатый кувшин сладкого лимонада с постукивающими друг о друга кубиками льда словно предвестники долгожданного пира сообщали о серьезности намерений и обещали изысканное удовольствие от в общем-то простых радостей – пирога и беседы.