- Как я понимаю, это еще не все новости, - я всегда умела быстро взять себя в руки, хотя все внутри переворачивалось то ли от отвращения, то ли от предвкушения так сильно, что голос и пальцы мои дрожали.
- Не все, - подтвердил мои опасения Бек. – Но будет интересно.
Что ж, Эми, на встречу приключениям, что бы это не значило.
*Еще одна кличка Джека-Потрошителя.
**Серпантайн – искусственное озеро, вырытое в Гайд-Парке.
***Хрустальный дворец – к выставке 1851 года, которую курировал Принц Альберт, супруг королевы Виктории, в Гайд-Парке выстроили павильон из стекла и железа, названный позднее Хрустальным дворцом. На самой выставке показывали свежие изобретения — прототип факс-машины и предсказатель бурь, а еще самый первый общественный туалет современного образца.
Глава 9.2.
- В этом? Я пойду в этом? – вопрошала я у Бека, пристально рассматривая себя в отражении. Платье облегало словно вторая кожа, и, хотя в стратегически важных местах было закрытым, я всё равно чувствовала себя голой.
Простая майка и джинсовые шорты, которые в моем гардеробе встречались чаще прочего, открывали куда больше тела, чем купленный Тэроном по случаю посещения борделя туалет, но в этом веке даже женская лодыжка в плотном чулке, выглядывающая из-под длинного подола, считалось чем-то за гранью.
Высокий воротник, длинные рукава и расходящаяся веером юбка, будто русалочий хвост, были из чёрного, тонкого и легкого, словно паутинка, кружева, которое не скрывало обнаженные участки кожи, а напротив подчеркивало их. Кружево плотно лежало поверх телесного чехла темнея на талии, обрисовывая и выделяя фигуру, схожую теперь с песочными часами.
В платье я ощущала себя хрупкой, изящной, какой-то эфемерной. Умопомрачительное, утонченное, элегантное, словно сшитое волшебным народцем, оно делало меня сказочной принцессой. В таком нужно посещать номинацию на Золотой глобус или получать Нобелевскую премию в области мира, а никак не посещать дом терпимости в сомнительной компании.
- А что не так с платьем? – уточнил с прищуром Бек. Он обшарил глазами каждый сантиметр моего тела, утвердительно кивнул, будто сам себя похвалил за отлично проделанную работу и продолжил вставлять запонку в манжету.
- На меня все будут пялиться. – Да чего уж там, я бы тоже на себя пялилась.
Белья под это платье не полагалось, а я категорически отказывалась выходить из комнаты без трусиков и после продолжительных поисков подходящие нашлись, но они были столь провокационно-эротичными, почти прозрачными, что я сразу же поняла – они шли в комплекте с платьем.
Волосы я подняла в высокую прическу и слегка тронула лицо косметикой, только глаза и губы, всё равно мои усилия никто не увидит. Убрав упавший на грудь круто завитый локон, я вздрогнула от непривычки. Служанка травяным отваром выкрасила волосы в тёмный и теперь я была шатенкой.
«Для конспирации» - сказал Тэрон часом ранее. - «Мы же не хотим, чтобы тебя потом узнали». Это благо, что лицо будет скрыто за маской, подумалось мне. Плотной, обезличенной, прячущей все, будто в древнегреческой трагедии.
- Значит меньше будут пялиться на меня. – Хищно улыбнулся Тэрон. Меня уже посвятили в план, и мнением моим по сему поводу интересовались мало. Он, собственно, был до гениального прост – мне надлежало изображать яркую и глупую приманку, на которую должна клюнуть рыбка.
Судя по всему, Тэрон ожидал появление Диего на аукционе, потому как в любом другом случае его аналогия с рыбалкой выглядела подозрительно. Дедушка всегда говорил, что удочка — это палка с крючком на одном конце и дураком на другом.
- С чего ты решил, что я его заинтересую? – клацала я зубами в карете. Дрожь меня била, то ли от холода, то ли от нервов. Что такой «свинг» я знала.
В теории.
В отношениях с противоположным полом я всегда была крайне консервативна, единственный эксперимент на который я сподобилась – это секс в костюме медсестры, да и тот был, лишь потому, что не успела переодеться после работы.
И вот теперь «свинг-аукцион» в публичном доме Викторианской Англии.
Росту. Прогресс на лицо.
- Эми, ты просто не осознаешь, насколько ты хороша, а Диего… Он всегда был гурманом! Адель продержалась несколько лет только потому, что она мастер перевоплощений. Я видел её в разных обличьях, но поверь, ты дашь ей фору даже в мешке из-под картошки.