А тот, не спеша и стараясь не спугнуть меня резким движением, протянул вторую руку к камню. На указательном пальце матовым блеском мерцал знакомый камушек, вплавленный в кусок черненного серебра. И если реар Тэрона по форме больше напоминал усеченный треугольник, то нефрит Диего был едва ли толще английской булавки в ширину и длиннее её же в длину, словно осколок чего-то бóльшего.
Осторожно, будто прислушиваясь к собственным внутренним ощущениям, он провел раскрытой ладонью над реаром.
Один раз.
Второй.
Я внимательно следила за его действиями, но проникнуться серьезностью происходящего не получалось. Выглядел испанец по-дурацки, будто отгонял пчелу от, пришедшегося той по нраву, цветка. Наверно шампанское было крепче, чем я думала, или мне в принципе не стоило пить на пустой желудок, но мне ужасно хотелось сделать какую-нибудь глупость.
Я было собралась прошептать загробным голосом «Бу-уууу» и злобно захохотать, как вдруг ладонь, в самом центре нагрелась. Тепло, такое внезапное, начавшееся в одной точке, разлилось по всей руке, практически обжигая.
От испуга я дернулась, камень на ладони подпрыгнул, а испанец отдернул руку, буквально спрятав ее за спину, и цветасто выругался, поминая моих родичей до десятого колена, начиная с моей матушки.
- Ээээй, - дернула я рукой, выдирая запястье, - моя мать была честной женщиной.
Действуя на чистых инстинктах, я пнула дезориентированного Диего под коленку. Тот зашипел от боли, а я пуще прежнего затрясла рукой, к которой камень буквально прилип.
Горячее не становилось, но ощущение, что я держу в руке тлеющий уголь усилилось. За спиной раздавался шум, но все мое внимание было занято камнем. Потемневшие символы, больше похожие на наскальную живопись, налились бледным, слепящим светом и с каждым мгновением все быстрее пульсировали, будто живые, подчиняясь своему, известному только им, древнему ритму.
- Это мое. Позволь, - шепнул мне Тэрон, накрывая своей ладонью мою, обрывая противоестественную связь между мной и реаром. Легко, как будто еще мгновение назад он не прицепился ко мне, словно репей к дурной собаке.
Чрез секунду, у него уже камень на шее, через две – спрятан под сорочкой. Напряжение, возникшее в комнате, что ранее можно было резать ножом, отпустило.
Как Бек оказался в тайной гостиной меня не волновало, но судя по кровоточащей брови и сбитым костяшкам – прорывался с боем.
Насмешливый поклон в сторону Диего и быстрая, сбивчивая речь на испанском. Зря, я, с благодарностью всего мгновение назад, поминала добрым словом своего учителя испанского. Из того набора слов, что со скоростью пулеметной очереди выплевывал в сторону Диего Бек, я поняла только пару слов.
Корабль.
Сердце.
Проклятье.
Не враг. Именно так, не друг, а НЕ ВРАГ.
Друзьями они станут позже.
- Ты рассчитываешь, что я поверю тебе на слово? – спросил испанец, обретая мнимую уверенность. Он повернулся к нам спиной, буквально проецируя наносное спокойствие, и наполнил еще один бокал, выписывая вензелями негласное приглашение в беседу Беку.
Скрытый смысл сего действа – «что ж, пожалуй говори, коли пришёл», хотя эту несложную фразу вполне можно было произнести ртом.
Но нет. Диего снизошел. И он хотел, чтобы мы знали, что он снизошёл. Он протянул бокал и кивком указал на свободную банкетку, куда тут же уселись Бек, а затем и я.
Пренебрежение, которое выказал нам испанец, могло бы обмануть менее внимательного человека, но мой цепкий взгляд без труда считал напряженную Адель, что держала одну из рук в кармане.
Неуместный шёлк брюк простого мальчишки на побегушках, подозрительно топорщился, обрисовывая, маленький, но от этого не менее смертоносный пистолет, который сосредоточенно сжимала девушка. Карманная страховка, напрочь стирала ощущение снисхождения, оказанного нам радушным хозяином, к которому внезапно пришли нежеланные гости.
Он нас если не боялся, то опасался, как минимум.
- Он тоже тебя искал, так ведь? – вдруг спросил Тэрон, и по тому, как дернулся испанец, понял. – И даже нашел.