- Нет, - ответила я. – Не знаю.
- Он сошел с ума, после второй мировой, когда читал дневники Саласпилса. О, милая Эмили, мы все помним то, что произошло с нами за эти века, пожалуй, так же хорошо, как и ты помнишь свою жизнь. Но человеческая память тем и хороша, сознание избирательно, и мы быстро забываем травмирующие нас моменты прошлого. Горе и боль они притупляются, становятся словно выцветшая фотография, но только вот Лýна так не повезло. Его память – совершенна. Все, что когда-либо происходило с ним, он помнит в мельчайших подробностях. Каждая деталь, каждый несущественный кусочек, каждый прожитый им момент бесконечно долгой жизни, всё. От того, чем пахло в туманное утро 14 ноября тысяча девятьсот десятого до того, во что он был одет двести семнадцать лет два месяца и двадцать три дня назад.
Я мысленно содрогнулась.
- В твоем времени он стал затворником, не желающим лишний раз выходить из дома, груз знаний стал давить неподъемной плитой. Диего спрятался столь основательно, что единственная возможность увидеть его – это встретится с ним в прошлом. Если ты поняла происхождение знаков, - я важно кивнула, действительно поняла, - значит, осознаешь, что именно ему известно намного больше нашего.
- Почему ты не воспользовался помощью лингвистов, в наше, да и в другие времена, деньги решают все, а ты богат? Есть кафедры языков, десятки ученых, черт, да ты же жил в рассвет интереса к этой культуре … в конце концов есть всемирная сеть. В интернете можно найти все, что угодно.
- Потому что в последний раз, когда он обращался за помощью к кому-то извне погиб мой отец, - ответил за Тэрона Бенджи. – Именно так мы поняли, что есть кто-то еще. И если мы ищем ответы, этот кто-то ищет реары.
- Это же части чего-то единого? – Спросила я, на эту мысль меня натолкнула их форма. Реар Лýны был именно осколком, тонким, с острыми гранями, но все они были неправильной формы. – Тот, что охотится на вас, хочет собрать всю коллекцию?
- Скорее всего. А может быть собрать камень во едино. Вот. Смотри.
Терон что-то быстро начеркал на листе пергамента и протянул мне. Начертанная фигура, разделенная пунктирами лучей, обозначающих осколки, напоминала небольшую плитку шоколада, что оставляли под подушкой в дорогих отелях.
- Тут пять кусочков, - сосчитала я дважды, - но, ты, Тер и Диего, то всего три.
Буду благодарна за обратную связь, с нетерпением жду и комментариев и вопросов. Не скупитесь на оценки, мои хорошие.
Глава 12.2.
- В этом времени есть еще двое, по крайней мере на этом континенте, - я так увлеклась рассматриванием схематичного рисунка, что не заметила, как к нашей беседе присоединились еще двое. Опираясь на инкрустированную обсидианом трость, Диего поравнялся со мной и протянул руку к листу бумаги. Адель тем временем, не чинясь, устроилась в одном из кресел у камина. – Разрешите?
Дождавшись кивка Бека, я протянула лист испанцу. Темные маслины глаз буквально впились в рисунок, внимательно, словно от этого зависела его жизнь, исследуя начертанное. И пока Диего изучал набросок, я изучала Диего.
В скудном свете мерцающего углями камина и пары свечей, едва ли можно было составить мнение о внешности человека, и пусть кому другому это не бросалось в глаза, но мне было ясно без подсказок - Лýна является представителем другой эпохи. И дело было вовсе не в костюме или прическе, и то и другое было современным, я бы сказала модным, и даже не в манере поведения или, скажем, чертах его породистого лица…было в нем что-то такое…нецивилизованное.