*У ацтеков был миф о белом бородатом боге из-за моря, Кетцалькоатле. Некоторые ацтекские жрецы, а с ними и народ, считали, что Эрнандо Кортес, светлокожий бородатый человек, закованный в латы и верхом (человек и лошадь воспринимались местным населением как единое целое, в то время у ацтеков не было лошадей), — это Кетцалькоатль, спустившийся с небес.
**Университéт Комплутéнсе — крупнейшее высшее учебное заведение Испании.
12.3
До всех этих событий я ни разу не была за границей, не то, что бы мне не хотелось, просто не было возможности. Мой маленький мирок сначала был зациклен на себе любимой и медицине, а потом на дедушке, в применении к которому знания по этой самой медицине ой как пригодились и почти год я стремительно теряла надежду и скудные накопления, в тщетной попытке остановить то, что не могут остановить лучшие умы. Затем, расписавшись в собственном бессилии, я определила его в сильно недешевое и узкоспециализированное учреждение и забылась в работе.
Конечно, я мечтала побывать в других странах, но когда-то потом, в другой жизни.
Мое внезапное путешествие не только в пространстве, но и во времени стало для меня чем-то удивительным. И хотя мне категорически не нравилось то, что время от времени меня пытаются убить, место, время и даже люди, что меня окружали, приводили меня в неописуемый восторг.
Я тщательно скрывала это чувство ото всех, дабы не слыть жизнерадостной дурочкой, когда вокруг происходят такие события, и все же, иногда на меня накатывало, и я не могла перестать улыбаться, подобно блаженной идиотке.
Париж. Ю-хууу! Столица Франции. Я увижу Нтр-Дам-де-Пари до пожара*, Лувр до стеклянной пирамиды**, Мулен Руж в конце концов.
Через пару дней мы должны были отплыть в Париж, чтобы найти Фергюса Маккензи, того самого шотландца, у которого волею судеб оказался еще один кусочек ценного нефрита, могущего помочь, наконец приблизится к решению тайны проклятия.
- Но почему Париж? - Спросила я у Тэрона, силясь скрыть радость, когда тот в слух зачитал записку от Диего, что пришла к позднему ужину. Пару часов назад мы скомкано попрощались с гостями, решив непременно вместе отправиться на поиски недостающего осколка мозаики. – Потому что так решил Луна?
- Как выяснилось у них общий поверенный, - ответил Бек.
По его словам, Маккензи мог находиться где угодно, но начать поиски с чего-то было необходимо и в Париж нас вели финансовые потоки, а даже в моем времени у денег есть след. Проще всего шотландца можно было отследить именно оттуда. Ждать у моря погоды праздно занимая себя ассамблеями, скачками и прогулками по Лондону не было никаких сил. Хотелось действовать. Куда-то бежать и что-то делать.
Мной овладел неведанный доселе азарт и предвкушение – я, будто охотник, загоняющий давно ускользающую от него дичь. Казалось, найди мы Фергюса и завеса ужасной тайны если не падет, то по крайней мере приоткроется еще больше. Хотя пока информации и достаточно, собрать ее в общую картину не получается. И все же продолжить прерванный ранее разговор было тоже необходимо.
Никогда не замалчивала проблему в надежде, что она сама собой рассосется, мне было просто необходимо подвести черту под прерванной приходом испанца беседой и расставить все точки над i.
- И всё же, - вернулась я к нетерпеливо блеющим баранам, - почему ты лгал?
- Я не лгал тебе, - ответил Тэрон. Бенджамин умчался на «матч века», как он назвал подпольные боксерские бои, а мы чинно ужинали, продолжая незаконченное. – Скорее талантливо недоговаривал, - попытался перевести все в шутку Бек. Я, не заморачиваясь манерами кромсала перепела отделяя острым ножом сочное мясо от кости и ждала, когда Тэр решится. Все мое естество буквально излучало нетерпение, но я искренне надеялась на откровенный диалог. От того, что он расскажет зависело очень многое, по крайней мере для меня.
Надоело быть словно открытая устрица, в ожидании первого, кто оголодает и придет за порцией деликатеса.
Я видела, как он собирается с духом, всё еще взвешивая мысленно за и против своей откровенности, и когда Бек выдохнул, расправляя плечи, поняла – решился.
- За пять сотен лет я был откровенен лишь однажды, Эми. И нет, она не предала меня, она просто ушла. Ушла туда, откуда, увы, нет возврата, и смерть её, я…кхм…пережил с большим трудом. Пару десятилетий я был одержим идеей самоубийства, думаю именно болезненная концентрация на поиске идеального способа умереть и не дала мне свихнуться окончательно… и хотя порой на меня, подобно неумолимому приливу, накатывают приступы меланхолии, все же я нахожу в себе силы дальше жить.