- Почему мнимая. Ты сама видела, что в доме кто-то побывал, - аргументировал Тэрон.
- Я уже не знаю, что я видела. Я вчера не очень чтобы соображала и вполне себе могла забыть, как сложила вещи. В любом случае, даже если в доме кто-то был, сейчас здесь никого нет…
- Но они могут вернуться, - упрямствовал Бек.
- Откуда ты знаешь? - Он устало потер лицо и посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то важное, но так и не решился.
- Просто знаю.
- У меня нечего брать, - я решительно подхватила блондина под локоть и потащила к дверям. – Сегодня был тяжелый день, Тэрон. Завтра я обращусь в полицию, а сегодня – хочу спать. Обещаю, я запру двери и окна.
- Спокойной ночи, - не стал настаивать он. Последняя, болтающаяся на честном слове пуговка, словно укоряющий маятник моей порывистости качалась из стороны в сторону. Я вдруг покраснела.
- Доброй ночи.
Закрыв за ним дверь, я первым делом проверила вторую, у входа во внутренний двор, а убедившись, что заперта и она, поднялась наверх. Бандитов, решивших наведаться в мой дом, ждет сюрприз – вторая поправка* для меня была не просто словами, в юности я много времени проводила в тире, да и дед частенько брал меня на охоту.
Проверив заряжен ли дробовик, и полна ли коробка с патронами, я пошла в душ, не забыв, впрочем, прихватить двустволку с собой. Прежде чем задернуть шторы и улечься, я выглянула в окно.
На поляне, прислонившись к боку моего пикапа стоял Тэрон и смотрел на меня.
Мне казалось, это невозможным, в конце концов заметить кого-то с такого расстояния и при таком освещении не реально, но он отсалютовал мне, и так же безмятежно продолжил нести ведомую лишь ему вахту.
Странный тип.
Я погасила ночник и легла, крепко прижав к себе приятно пахнущее смазкой ружье.
*Вторая поправка к Конституции США гарантирует право граждан на хранение и ношение оружия.
Спасибо огромное за Ваши коменты и лайки, но мне всегда мало, так что делитесь, спрашивайте, предпологайте. Спасибо Вам з то, что Вы есть.
Глава 3.3.
Утром я первым делом выглянула в окно - к моему немалому удивлению несущий вахту доброволец поприветствовал меня легким, но явным кивком.
Я смущенно задернула штору, сквозь тонкий тюль наблюдая, как Тэрон развернулся и пошел в сторону дороги. Я было рванула вниз, желая пригласить его на кофе, но прислушавшись к себе поняла: завтрак из чувства вины (а благодарности, как таковой я не испытывала) – не вариант. В конце концов я его ни о чем не просила, и кормить комаров, подпирая бочину форда было его решением.
Так что буквально за шиворот развернув себя на сто восемьдесят градусов я пошла на кухню готовить завтрак.
Для себя любимой.
- Мда, не густо, - захлопнула я тяжелую дверцу, достав последнее молоко. Надо бы перед работой заскочить в магазин. К тому же орехов для вторничного пирога не осталось, а пирог — это вкусная традиция, а, как всегда, говорила ба: традиции – это основа семьи.
Я в очередной раз чертыхнулась, клятвенно обещая себе при первом же удобном случае заехать в мастерскую Барри. Закрытая машина простояла на солнцепеке каких-то двадцать минут, а уже превратилась в разогретую духовку, но единственные булочки, что ей светили – мои.
Охая, я уселась на раскаленную кожу сиденья и завела мотор. Мыслями я то и дело возвращалась к ночному происшествию пытаясь понять, что именно искали те двое. Порванную сумочку пришлось выбросить, как и повалявшееся в пыли содержимое, но и деньги, и мобильник, и ключи были на месте, так что вопрос остался открытым.
Произошедшее мне казалось дурным сном, игрой хмельного сознания, но два симметричных ожога и тонкая лиловая полоска на плече, которое нет-нет, отзывалось простреливающей болью, как неопровержимые улики не давали забыться. Никогда бы не подумала, что в подобное может произойти со мной в Грине.
Я бы поставила сто к одному на Сан-Франциско и как оказалось – проиграла бы. Пора принять как данность: какие-то козлы шибанули меня шокером и распотрошили сумку, они же вероятнее всего забрались и в мой дом, деликатно пытаясь скрыть следы обыска. Идти в полицию – не вариант, шериф поднимет меня на смех, да и что я им предьявлю? Порванную сэдэл*? Заживающий синяк?