Я при сборе улик с девушкой общался, с той, которая тебе «скорую» вызвала. Очень она о твоем здоровье переживала, даже вчерашние фрукты — от нее. Ты бы позвонил ей, хоть спасибо сказал. Номер я тебе записал — вот, держи. Бывай, капитан-лейтенант, выздоравливай…
Сергей позвонил. В среду, сразу, как только получил документы на выписку. После всего, что произошло, никакого желания общаться с Таней, чье имя стояло под номером коммуникатора, он не испытывал, но майор был прав, сказать девушке спасибо и впрямь следовало.
— Алло, привет! Таня? Это Сергей. Помнишь, ты мне в воскресенье «скорую» вызывала?
— Да, Сергей, здравствуйте. Хорошо, что вы мне позвонили. А я как раз иду к вам, буквально в ста метрах от больницы. Сейчас буду. Я вам пирожков испекла… Вы какие больше любите, с грибами и картошкой или сладкие, с клубникой?
— Э… не знаю, мне всякие нравятся, — немного ошарашенно произнес парень.
— Это хорошо, у меня и те и другие есть. У вас какой номер палаты?
— Двадцать пятая.
— Сейчас буду.
«Я попал…» — подумал офицер.
И действительно, минут через пять Таня появилась. Со старомодной плетеной корзинкой, закрытой сверху полотенцем, в длинном платье под белым больничным халатом и в легком платке, похожая на героиню сказки «Маша и медведи». Высокая, лишь немного уступающая ростом Сергею, худенькая, но не чрезмерно, с открытым добрым лицом и обаятельной улыбкой.
— Вот и пирожки. Вы как себя чувствуете? — спросила она Сергея, ставя корзинку на прикроватную тумбочку.
— Хорошо чувствую. Спасибо большое. Только… наверное, зря все это, меня час назад выписали, — сказал парень, продолжая чувствовать себя немного не в своей тарелке. — Я вам как раз сам хотел спасибо сказать. За то, что «скорую» вызвали, и вообще за все… Мне уже собираться пора.
Сергей потянулся к пакету с одеждой и личными вещами, который ему выдали при выписке, и достал оттуда свою форму. Посмотрел на нее и даже немного покраснел от стыда. Форма была в том виде, в котором ее снимали с избитого парня: вся в грязи и пятнах крови. О приведении ее в надлежащее состояние никто не побеспокоился. Выходить в таком виде на улицу офицеру не стоило, а другой одежды, кроме больничной пижамы, у него сейчас не было. А пижаму, кстати, надо было скоро сдавать.
Таня все поняла с полувзгляда.
— Подождите часик, — девушка окинула фигуру парня внимательным оценивающим взглядом. — Я быстро сбегаю что-нибудь куплю. И не вздумайте отказываться, так надо, — добавила она, заметив, что Сергей порывается что-то сказать.
Вот так и получилось, что несколько часов спустя офицер сидел на кухне маленькой двухкомнатной квартирки, одетый в немного великоватые ему длинные шорты и футболку, пил чай с пирожками и ждал, когда его парадная форма будет приведена в порядок. Честно говоря, он уже никуда не торопился. Пирожки оказались вкусными, чай ароматным, а Таня, с которой они незаметно перешли на ты, нравилась ему еще больше пирожков.
Было ей двадцать лет, училась она в вечернем отделении института на биолога по специальности «Технология возобновляемых биологических ресурсов», подрабатывала лаборантом в одном из московских институтов. Жила вдвоем с мамой, которая сейчас была в командировке. Девушка была по-настоящему умной, открытой и оказалась интересным собеседником. Держалась она с Сергеем свободно, дружески, как будто они с первого класса в одну школу ходили, но в то же время без какого-либо женского кокетства. Сергей не понимал ее мотивов: с самого начала ему показалось, что он так понравился Тане, что она чуть ли не готова сразу кинуться ему в объятия, но потом увидел, что это не совсем так. Стиль ее общения был подчеркнуто дружеским, без заигрываний. Может, свою роль в этом играла религиозность девушки — в квартире был отдельный уголок с иконами, а на полках массивного шкафа преобладала духовная христианская литература. На прямой вопрос о церкви она и ответила прямо — да, я верующая, православная, хожу в храм. Дальше Сергей спрашивать не стал — ему было как-то неудобно. Он сам был крещен родителями еще в младенческом возрасте, «потому что ребенка крестить надо», но на этом все и закончилось. Впрочем, атеистом он бы себя не назвал — тот, кто воевал, к этим вещам относится осторожно. Просто всерьез не задумывался над этим.
К вечеру офицерская форма была выстирана, высушена и отглажена, и Сергей с неохотой распрощался с Таней, договорившись о встрече на следующий день.