Диана начала есть спагетти. Виктор налил в чаши фалернское вино.
- По образованию, я – биохимик. Занимался, в основном, иммунологией, хотя это и не по моей специальности. В общем, занимался вопросом иммунной системы у мышей, - правдиво ответил беженец, смотря прямо в глаза Марсу.
- А приходилось работать с чем-то опасным? – не унимался хозяин ресторана, поглаживая свою бычью шею.
Диана украдкой бросила взгляд на Марса. Он выглядел спокойным, но она знала, что за таким спокойствием может скрываться все, что угодно. Она не хотела видеть гибель Виктора.
«И все же, он не достоин смерти. В любом случае, пусть будет, что будет, но уже без меня», - подумала девушка.
- Если я мешаю, Марсик, давай я уйду, - сказала вслух она, как ни в чем не бывало, отложив вилку в сторону.
- Я просто пытаюсь поддержать беседу. Ни о чем не волнуйся, ты нам не мешаешь, - попытался убедить атлет.
- Да-да, вы нам совсем не мешаете, - согласился с Марсом Виктор.
Он отпил вина из своего кубка. Приятное тепло разлилось по телу. Он слегка опьянел. Жизнь уже не казалась ему столь безрадостной. Но вот завис в ходе беседы один вопрос, на который ему не хотелось отвечать.
- Итак, я жду ответа, - напомнил гигант.
- Да, было пару раз, что я имел доступ к опасным материалам. Но это было по работе., - подтвердил биохимик, погружая свою вилку в спагетти.
- И не было искушения создать что-то свое, принципиально новое?
Виктору очень понравились спагетти. Сам кетчуп казался необыкновенно вкусным. И если бы не допрос Марса, беженец с радостью уплел бы всю тарелку, ведь в резиденции так вкусно не кормили.
- Искушение, говорите? Создать нечто новое? Нет, не было, - солгал Виктор и снова налил хмельной напиток себе и Диане.
- Я слышал, что настоящие ученые не могут устоять перед возможностью поэкспериментировать, даже если это очень опасно, - улыбка тронула, тщательно выбритое, лицо Марса.
Аура Виктора начала стремительно темнеть. Это не укрылось от взглядов богов. Диана даже перестала есть, так любимые ею, спагетти. Но атлет даже не подал вида, что он что-то заметил. Он продолжал мирно улыбаться.
- Может, я просто не настоящий ученый, - сказал биохимик, чеканя каждое слово.
Его лицо застыло, подобно микенской погребальной маске.
- Возможно, - пожал плечами бог войны.
Диана продолжила есть. Но у Виктора пропал аппетит. Ему хотелось просто напиться. Конечно, он был в гостях и поэтому должен был вести себя прилично. Но выпить так хотелось.
- Пей, если хочется. Представь, что ты дома. Тебя никто не ограничивает, - предложил Марс.
Именно потому, что ему сказали выпить, Виктор уже не хотел наслаждаться вином. Вот такой у него был характер. Он отодвинул кубок и кувшин в сторону.
- Спасибо, но я уже выпил достаточно. Больше не хочу.
Диана, наконец-то, доела свои спагетти. Она положила вилку в тарелку и, посмотрев на атлета, сонно произнесла:
- Пойду-ка я отдыхать. Марсик, не проведешь меня?
- Конечно, пошли.
Они вышли из комнаты. Затем, пройдя по коридору вглубь ресторана, поднялись на второй этаж. Тут, над кухней, была маленькая комната. Атлет открыл деревянную дверь и отошел в сторону. В центре комнатушки стояла обычная кровать. Это было место отдыха Дианы. Обычно она отдыхала здесь жарким днем, ведь ночью она предпочитала гулять по лунному Мадриду.
Девушка вошла в комнату и сказала по-латыни:
- Зайди, поговорим, пока ты еще ничего не решил.
- А я должен что-то решить? – усмехнулся Марс, тоже говоря латынью, войдя в комнату и закрыв за собой дверь.
- Он опасен, но он не такой уж и плохой человек. Он может быть сострадательным, я знаю, но в его жизни, наверное, было не много хороших моментов. Еще и эта война. Ты должен хорошо все взвесить, прежде чем предпринимать что-то.
- Диана, ты же знаешь, что я не люблю повторять дважды. Но ради тебя я все же повторюсь. Я ничего не хочу решать. Много людей хотело истребить человечество. Он, всего лишь, один из многих. Я не убивал, более достойных смерти, чем он, так почему я должен лишать жизни его? Чем он хуже Гитлера? Чтобы свершить задуманное, этот человек должен иметь, как минимум, доступ к лаборатории и специальным материалам. Так что, на меня можешь не надеяться, я ему не судья. И, к тому же, почему ты так волнуешься за смертных? Они давно забыли наши имена и разрушили наши храмы. Не они ли стали поклоняться другим богам? Так вот пусть их боги и решают их судьбу. И я даже не хочу слушать твои возражения, - заявил тот, которого когда-то очень давно называли Марсом и которому жрецы приносили кровавые гекатомбы.