Наступила тишина. Рыжая бестия затронула Диану за живое. Конечно, богиня могла попытаться объяснить ей свои принципы, но она не хотела изливать свою душу перед этой самовлюбленной эгоисткой.
- Высказалась? Тебе полегчало, Лиза? Может, теперь в тебе проснется сострадание к обездоленному человеку? – раздражение выразилось в голосе лунной богини.
- Ничто не проснется, увы. Я слишком многое претерпела от людей, чтобы иметь желание помочь им. Даже, если ты будешь умолять меня о помощи, это не поможет.
- Тогда, последнее, что я хочу сказать тебе – да, у меня нет ничего, но, по крайней мере, я знаю имя своего отца, в отличие от тебя. Хорошего дня.
Послышались гудки в динамике телефона – это Диана отключилась. Проститутка пошла к подъему из бассейна. Когда вертихвостка вышла из воды, она даже забыла тщательно выкрутить волосы.
Она подошла к большому зеркалу. Всмотрелась в отражение своего злобного лица и прокричала:
- Я не виновата, что мою мать изнасиловали проклятые викинги!!! Тварь, и ты осмелилась меня попрекать?! Родителей не выбирают, коза драная! Я не хотела рождаться ублюдком!!!
Лиза в гневе швырнула телефон на столик. Ее грудь часто вздымалась, а из уст слышалось рычание. Мало кто мог довести ее до такого яростного состояния, но Диане это удалось. Но Лиса Патрикеевна не была бы сама собой если бы не могла взять себя в руки. Теперь ее разум занимала лишь мысль о сладкой мести. Ее лицо смягчилось и она даже улыбнулась. Все, гнев прошел, осталось только желание совершить возмездие.
Она подошла к столику и взяла в правую руку телефон. Без колебаний набрала номер Марса и стала ждать соединения. Через десять секунд она услышала голос лунной богини:
- Еще что-то хочешь сказать? Или ты по делу?
- Привози.
Огневка отключила телефон.
- Роза, - едва слышно позвала она.
По оранжерее прокатился громкий звук, словно грянул гром. Перед Лизой застыла блондинка в униформе горничной.
- Вы звали, госпожа?
- Первое: разберись с моими волосами; второе: приберись в гостинной – сегодня у нас будут гости; третье: будь наготове – гости могут оказаться неблагодарными. Ты все поняла?
- Так может лучше будет, если гости вообще не доедут до нас? Могу устроить, вы же знаете, госпожа.
- Давай без самодеятельности. Ты, надеюсь, помнишь, что месть – это блюдо, которое подается холодным? Пусть приезжают, а там посмотрим, - улыбнулась рыжая.
- Я все поняла. Без самодеятельности. Сейчас вернусь с шампунем, феном и полотенцем, - сказала Роза и исчезла, огласив оранжерею громом.
- Да, сегодня мы посмотрим, кого предпочтет этот кобель из Украины! – рассмеялась проститутка, предчувствуя легкую победу над соперницей...
Черный Ламборджини Диабло подъехал к металлическим воротам большой трехэтажной виллы Лизы. Ворота разделились на две части и разъехались в сторону. Машина медленно въехала на асфальтированную дорожку.
Вертихвостка наблюдала за происходящим из окна своей гостинной на первом этаже. Она была одета очень вызывающе: белый топик на голую грудь, который едва скрывал ее формы и очень короткие джинсовые шорты, выделяющие ее ягодицы. Обуви не было вообще. Она предпочитала быть босой, тем более пол в гостинной был застлан множеством персидских ковров.
Лиза оторвалась от созерцания вышедших из машины гостей, прошла в центр комнаты и улеглась на большой, идеально белый, диван. Над ним висел металлический круг, к которому были подвешены колокольчики. Рыжая бестия верила, что если прикоснуться хотя бы к одному из них босой ногой, то это принесет ей удачу.
А удача сейчас была ей нужна. Поэтому, она, опершись левой ногой о поверхность дивана, приподняла свои бедра и потянулась правой ногой к колокольчикам. Наконец-то, ее ступня задела один из них и тишина была прервана высоким тихим звоном. Она довольно опустилась на диван.
Огневка осмотрела комнату: все ли в порядке? Перед диваном, в паре метрах от него, стояло два белых, очень удобных, кресла. Они предназначались для гостей. Между ними находился высокий столик, на котором стояла фруктовница, полная апельсинов и виноградных гроздей. Тут же стоял кувшин с самым настоящим квасом. Уж очень она любила этот напиток и предпочитала его всяким колам. Рядом с кувшином стояли два абсолютно чистых бокала.