- Для начала, успокойтесь. Вы же взрослый мужчина с достаточным жизненным опытом. Так неужели вы не понимаете, что человечество не может жить без войн, ибо война это единственный способ изменять этот мир так, как вам нравится? И властителям все равно, сколько при этом погибнет людей. Война, к сожалению, неизбежное зло, пока есть желающие переделать эту планету под себя любой ценой. Просто задумайтесь над этим и не горячитесь, - предложила Диана и шагнула к нему.
Виктор действительно задумался. Весь тот кошмар, что он пережил на Донбассе, был у него сейчас перед глазами. Но крыть ее слова, действительно, было нечем.
- Возможно, вас мучает чувство бессилия?
Гром прокатился над испанским небом, а молния пронзила небосвод. Во время вспышки, длившейся всего несколько мгновений, Диана успела лишь заметить как изменился Виктор. Его глаза словно блестели уверенностью в собственных силах, а на лице застыла циничная улыбка. Даже его осанка изменилась: вместо сутулого беженца перед девой предстал выпрямившийся гордый мужчина. Сейчас она видела не подавленного обстоятельствами человека, а отчаянного смельчака. Но вот в чем заключалась смелость, она интуитивно понять так и не смогла.
- Бессилие? Но почему же именно бессилие? Нет. Я не бессилен. У меня есть способ изменить этот мир. На самом деле это просто, если ты хорошо знаешь основы бактериологии, - заявил он.
- И вы туда же. Хотите изменить мир? Так начните с себя. Может, тогда не придется ничего менять? Чем конкретно вы недовольны?
- А вы всем довольны? Или вы предпочитаете жить в своем тесном мирке? Вы когда-нибудь снимете розовые очки? А, может, это вы бессильны? Как вы там сказали, начните с себя? – на лице Виктора вновь заиграла ухмылка.
Ей, почему-то, вспомнился древний горящий храм и жестокие лица людей с деревянными крестами в руках. А потом до нее донеслись последние молитвы умирающих жриц. Это были мольбы об отмщении. Они были услышаны, но не исполнены.
Гром прокатился по ночному небу.
Бессилие? Да! Невозможность что-либо изменить? Да! Старые воспоминания принесли лишь боль. Но, самое обидное, что этот человек оказался прав.
Ее кулаки сжались. Лицо побледнело, а глаза закрылись. В ней проснулась очень давно дремавшая ненависть. Это чувство понемногу овладевало Дианой. Да, это было подобно прибою, когда каждая новая волна была сильней предыдущей. Но в ней просыпалась божественная суть. И эта суть подавила гнев и ярость.
«Почему я его так возненавидела? В чем его вина? В том, что он сказал правду? Из-за того, что заставил вспомнить прошлое? Или дело в том, что он отказывается покориться судьбе, а я сдалась?» - подумала Диана.
Она тяжело вздохнула и открыла глаза. На лице Виктора, к ее удивлению, уже не было больше дерзкой ухмылки. Он просто смотрел на нее.
- Вы уж простите мое любопытство. Да, простите за то, что задавала вам вопросы. Я, видите ли, психолог по образованию, так что вопросы – это мой хлеб. Прошу вас, не держите зла на меня, - примирительным тоном произнесла она.
- Ладно, забыли. В любом случае, уже слишком поздно, пора по домам. Вы где живете? Если недалеко, то я провожу вас, - предложил он.
Девушка шумно выдохнула. И вот как ей объяснить всю щекотливость сложившейся ситуации?
- Понимаете, мне как бы не куда сейчас идти. Во всем виноват Марсик – он попросил меня забрать свою машину из автомастерской здесь, в Мадриде. Он сказал, что от меня хоть какая-то польза будет. Представляете? Так что, теперь я курьер. И я буду гулять до открытия автомастерской, - призналась она.
- Вы так замерзнете. Неужели у вас нет знакомых в Мадриде? – удивился Виктор.
- Есть знакомые, но я не из тех, кто беспокоит по пустякам.
- А если я скажу, что это не пустяк? На улице очень холодно.
Она задумалась. Этот мужчина был для нее загадкой. Стоило ли разгадывать его? А разве она уже не сделала шаг навстречу ему? Отступиться было не в ее принципах. Прочь сомнения!
- Вы так беспокоитесь обо мне, что мне даже неловко просить вас об одолжении. Можно переночевать у вас? – Диана мило улыбнулась.
Виктор понял, что капкан захлопнулся. И кто его тянул за язык? Как многие беженцы он жил в доме для престарелых, где украинцам был выделен целый этаж. Но вот привести туда женщину, да еще ночью - было нарушением всех мыслимых правил жизни в резиденции.