- Ты что же думаешь, я отказываться стану? – хихикнула Хэлен и прыгнула следом, но приземлилась неловко и стукнула Волка локтем по скуле.
- Ну во-о-от, я-то думал, что будет растление и развращение маленького и невинного Штефана, а ты сразу к БДСМ перешла, жестокая женщина!- тер ушибленное место Волк и смеялся, обиженно поглядывая на Хэлен.
- Виновата! Я постараюсь загладить вину...- Хэлен попыталась состроить самую милую мордочку, на какую была способна.
- Тебе придется очень постараться! А вообще... я передумал!- и тут же, одним движением, поменялся с Хэлен местами.
- Почему? – придушенно шепнула девушка.
- Потому что за мной должок... и мы не закончили в ванной. Ты – не закончила. Понимаешь меня, дитя? – он отстранился и встал на колени в самом конце кровати, смотрел на зябко сжавшуюся Хэлен сверху вниз и улыбался, – Твои ноги...слишком напряжены и ...слишком близко друг к другу. Исправь это.
- Так холодно же...- попыталась оправдаться девушка.
- Значит, придется потерпеть. Я хочу тебя увидеть, не заставляй меня силой разводить твои ноги, Хэл, – он не угрожал, скорей ждал, что она воспротивится и тогда можно буде наказать за проявленное непослушание. Хэлен это отлично знала и потому не стала давать ему повод. Хоть было и совестно так бесстыдно себя выставлять напоказ, но что-то будоражащее таилось в наглом, жадном взгляде.
- Поласкай себя немного,- Волк облизнулся, не сводя глаз с женщины, что лежала перед ним на подушке.
- Я думала, что за тобой должок...и мне не придется все делать самой, – прерывисто выпалила Хэлен.
- Делай, что велят, дитя. Мне приятно думать, что ты могла бы так трогать себя, когда была еще девчонкой, – он охрип, но говорил жестко, сверкая желтыми огнями глаз.
- Я делала не так...- выдохнула Хэлен. Игра затягивала ее все сильней.
- Как же ты делала..?- он осторожно сжал в ладони маленькую ступню. Ладонь была горячая и слегка влажная.
- Я ложилась вот так, – и Хэлен перевернулась на живот, слегка раздвинув колени, рука рыбкой скользнула в низ живота.
Дэро видел только кончики медленно скользящих пальцев. Из пыльного окна на кровать падал круглый перечеркнутый ветвями деревьев лунный луч, падал прямо на прогнутую в пояснице спину, искрился голубоватыми мелкими отсветами, путаясь в рассыпавшихся волосах.
Хорошо усвоив правила игры, Хэлен начала медленно двигаться, словно он сейчас не смотрел на нее, а был сверху.
- Тебе все еще интересно? – прошептала со стоном на последнем слове и слегка обернулась, чтобы удостовериться в действенности своего голоса.
- Нет, – за ту же ногу, что раньше держал в ладони, он подтянул ее к себе одним рывком, – Жаль, что больше нет молока... В этом было что-то...м-м-м...-он вытащил руку Хэлен, прижался губами к влажным пальцам, тронул языком – море и металл откровенно рассказали о желании, что уже овладело его женщиной.
- В этом было что-то жутко извращенское, – Хэлен приподнялась на кровати и прижалась к нему бедрами, чувствуя и его желание.
- Разве? Ты хочешь поговорить об основах психологии? Сейчас?..
- Нет...
Волк рассмеялся хрипло и ринулся внутрь. Всего несколько рывков, несколько болезненно глубоких ударов, несколько громких вскриков на каждом из них и один момент блаженной, невыносимо-короткой смерти на двоих, когда кажется, что еще чуть-чуть и все – обратно дороги уже не будет, но гаснет, утекает горячее и горькое счастье, оставляя двух единых еще людей закутавшихся в сумрак маленькой комнаты, согретой их дыханием, жаром тел и благодарным шепотом.
- Впервые я чувствую себя здесь счастливым и не хочу уходить, – Дэро все еще прижимал к себе Хэлен, безжалостно смяв хрупкое плечо в железных пальцах.
- Так давай останемся, – сонно пробормотала она, согретая, уставшая.
Волк промолчал. Просто встал с кровати, осторожно закутал уже спящую Хэлен в простыню, взял на руки и понес в спальню, где отгорели в очаге дрова, оставив багровый отсвет на стенах. Нуара спокойно спала даже не переменив положения и все еще крепко прижимала к себе зайца с розовым носом. Дэро укутал обоих одеялом и вышел из комнаты прочь. Он знал здесь каждый угол, каждую дверь. Все глубокие тени, что прятали его в детстве от родительского гнева, лежали на своих местах, лишь новых прибавилось – от наглухо заколоченных окон. Разве этот дом может стать “ДОМОМ”? Все внутри него вопило “НЕНАВИЖУ!!!” И только Волк с пониманием поглядывал на человека, который пытался забыть обиды, страх, унижение. Волк был равнодушен к человеческим слабостям. Это место ему нравилось – это была его земля, здесь Волк хотел растить щенков, здесь хотел носиться по лесу под серебристо-синим светом мертвой луны, здесь хотел остаться навсегда.
Дэро спустился на первый этаж, открыл в темноте дверь в одну из комнат, собрал со стен фотографии и отнес на кухню. Снимки не хотели гореть, дымили, корчились в синеватых языках пламени, но сдавались, прятали ото всех его ненавистную память.
====== Глава 10. Herz aus Eis. ======
В него словно врезался крюк. Под самое ребро. Засел, ржавый, но не убил. Человека убить — раз плюнуть, но человека защищает Волк. С Волком мало что сладит. Вот и живет Волк с крюком в боку, воет иногда, но так, чтобы думали — от злости. А он и правда от злости. Не получается у него крюк этот из живого мяса выдрать. Заживает шкура, закрывает густым мехом ржавеющую сталь, уже и не заметно почти. Даже и человек не всегда помнит про железяку, а уж Волк и подавно забыл думать. Что Волку до человеческой памяти? Пустое это. Пустое.
Но человек вернулся домой, и рванули крюк по живому, взвыл человек — оскалился Волк. Да нет, он не рассчитывал, что сожженные фотографии как-то облегчат его отвращение к этому дому, к его запахам и звукам, которые ничуть не изменились за прошедшие годы, разве что стали еще явственней в глухой безлюдной тишине. Просто рано или поздно Нуара прибежала бы с вопросами по поводу «Пап, а кто вот
этот мальчик в матроске? На меня похож, правда?» Конечно похож. Этот мальчик в матроске с темным взглядом и тенью испуга в нем научился ненавидеть всех, кто здесь жил, и себя в том числе. Но ведь жить стало легче, потому что сократилось количество тех людей, кого нужно было ненавидеть до одного, последнего. Можно было не возвращаться и сбросить с себя вину, какой бы чудовищной она ни была. Тонкая девочка, как ивовая ветка, приглаживала своей горячей ладонью вздыбленную на загривке шерсть, целовала, прижималась нагим телом по ночам, безрассудно отдавая себя в полное владение Волку, сведя с ума человека. А ведь она ни разу не спросила о том, где же Волки-родители, так долго живущие среди смертных? Пустой дом с заколоченными в сад окнами - все, что осталось от них.
Дэро отряхнул с рук пепел, подавил дрожь, которая хотела было пробраться внутрь вопреки пылающему очагу. За окном вздохнул ветер, толкнул ставни, пытаясь отворить. Никто не проникнет в этот дом, никто не подсмотрит внезапное Волчье счастье, которое плавит его, заставляет тихо рычать. Проклятье и благословение — в одном только человеке, которого все время кто-то пытается отобрать у него.
— Ты мешаешь мне, Волк…- прошелестело где-то в голове.
Дэро вздрогнул и осмотрелся — кухня была пуста.
— Кто здесь? — все вскинулось в нем, крича об опасности.
— Я не здесь. И ты мне мешаешь.
— Кому и чем?
— МНЕ, Господину твоей женщины. И мешаешь ты мне своей любовью.
— Что за бред такой?! — Дэро все еще озирался, пытаясь хоть в тенях, разбросанных по углам, увидеть незваного гостя.
— Да почему же бред? Ты так запутал ее в себе, оградил от всего, заставил забыть о том, кто она на самом деле. Сделал из Богини почти простую смертную, которая согласна всю жизнь трепать тебя по ушам, лишь бы ты был доволен. А мне это не нравится…
— Это ее право — жить так, как хочется. Ты будешь властен в ней, только после смерти.
— Может и так, но обретать силы она должна начать уже сейчас. Что мне проку от влюбленной беззащитной, слабой дуры?