— Ну, допустим. Дальше что? Разучишь ее любить? — усмехнулся Дэро.
— Зачем ее? Я разучу тебя!
— Так Волки и не умеют, — язвительно ответил мужчина.
— Волки не умеют, а люди — вполне.
Дэро нахмурился — в тихом мягком голосе звучала еле заметная угроза.
— Но я-то не человек…
— Разве? А что если все вы просто два в одном — Зверь в Человеке. С Волком я сделать не могу ничего — не в моей власти, а вот с человеком…
И тут человек задохнулся, упал на колени, схватился руками за грудь.
— Рано или поздно Волк, не сдерживаемый человеческой твоей любовью, возьмет верх, покажет свое настоящее лицо, которое нашей девочке не понравится. Каким она тебя знает? Заботливым, властным, сластолюбивым, порой и нежным, наверно. Теперь узнает тебя другого.
Внутри него все похолодело, кровь застыла, вмерзлась в сердце недвижимым комом.
— Что…что это? — хрипел он, упав на колени.
— Это? — голос умолк на мгновение, словно собеседник задумался, — Свобода.
Боль, возникшая где-то у солнечного сплетения, исчезла так же внезапно, как и появилась. Дэро тяжело дышал, чувствуя как холодный пот бежит по шее и спине. В голове снова было тихо, никто не вмешивался, не лез с разговором.
Хэлен проснулась в комнате одна. Тишина не нарушалась ничем, кроме приглушенных голосов за стеной. Девушка не торопилась встать — нет у нее никаких срочных дел, из-за которых нужно было бы вскакивать, одеваться второпях, бежать, спотыкаясь на непривычных еще ступеньках. Можно было понежиться под одеялом пару минут, не отпускать сон далеко. Странно, но именно сейчас она ощутила внутри острое до боли счастье. Там, за старой оградой, весь мир ищет наследницу Темного Престола и именно ей смерть грозит не просто забвением, не перерождением в бессмертное существо, как Нуаре, нет, её ждет Преисподняя с ее радушным хозяином. И что же? Испугана до икоты? Напротив, то что есть сейчас у них стало пронзительно прекрасным. Пусть мгновения эти сосчитаны.Пусть. Хэлен и так всегда где-то в самой глубине души знала, что счастье это недолговечно. А то, что было вчера… Она со стоном потянулась под одеялом, вспоминая все, что они делали на узкой детской кровати. То, что было вчера омыло, прошло по телу, как разряд горячего, неудержимого тока, оставив легкую усталость и тепло внутри, которое от одних только воспоминаний разгорелось до весьма определенного желания. И почему он сейчас не здесь, не просыпается вместе с ней, широкой ладонью подтягивая одеяло повыше, ей до самой макушки, не смеется, намекая на то, что ее всю можно было бы загнать под одеяло, найдя для обоих приятное занятие. Ну то есть как «для обоих» — занятие для нее, а для него просто удовольствие. Хэлен усмехнулась и откинула одеяло, под которым все еще была махровая белая простыня.
Внизу обнаружилась одна лишь Нуара, которая увлеченно беседовала с новоприобретенным другом. Заяц кособоко сидел на столе и угощался хлопьями из рук хозяйки.
— А где папа? — Хэлен поцеловала дочь в пушистую макушку и насыпала хлопьев себе. Молока, правда, не оказалось, пришлось заливать их соком.
— Не знаю, когда я проснулась, его не было. Мам, ты что, в ванной уснула вчера? — Нуара отвлеклась от игрушки и пытливо посмотрела на мать.
— Да, — коротко соврала Хэлен, припомнив простыню, в которой проснулась.
— Ясно, — как-то очень многозначительно протянула звонким голосом девочка, - Мам, а можно я к Кристофу схожу?
— Наверно, можно.
Нуару как ветром сдуло, даже дверь не хлопнула. Растерянная Хэлен села за стол, автоматически сгребла ладонью рассыпавшиеся хлопья и отправила в свою тарелку. То, что эти хлопья уже ел заяц нисколько её не беспокоило.
— Привет, соня, — пророкотало от двери.
Дэро стоял, прислонившись к косяку и улыбался.
— Привет, — от неожиданности Хэлен вздрогнула и пролила на стол сок из ложки, которую подносила ко рту.
— Выспалась? — он не торопился подойти ближе, просто разглядывал ее, внимательно изучая детали одежды, волосы, небрежно собранные в хвост, руку, с которой рукав сполз почти до локтя, обнажив знакомые ему тонкие беловатые шрамы, едва заметные в тусклом утреннем свете, падавшем из-за его спины.
— Да. А ты? — Хэлен слегка смутилась под таким упорным взглядом.
— Ты же знаешь, я мало сплю. Хэлен, я тут подумал, что тебе будет скучно все дни вертеться около плиты, что тебе нужно что-то еще, — он говорил и мягко наступал от двери, не сводя с нее глаз, не моргая, не отпуская ее взгляда, — Пойдем.
У Хэлен по спине побежали мурашки, она торопливо отодвинула тарелку и поднялась со стула.
— И что же ты придумал? — она и сама не понимала, почему дрогнул голос и захотелось отступить от него прочь.
— Увидишь, — Волк указал взглядом на дверь в гостиную.
Девушка неуверенно улыбнулась и шагнула к двери, всей спиной ощущая его близость, внезапно показавшуюся опасной. Они прошли гостиную насквозь, потом небольшой кабинет, совершенно темный, и оказались в просторной почти круглой комнате. Черные тяжелые бархатные портьеры заслоняли мрачными каскадами заколоченные снаружи окна, между окон горели небольшие светильники, наполняя комнату мягким, приглушенным светом, отбрасывая матовые блики на черный дубовый паркет.
— Это что за место? — ахнула восхищенная девушка.
— Здесь в прошлом танцевали дамы со своими кавалерами. Теперь можешь танцевать ты. При одном только условии…- он осторожно подтолкнул Хэлен в центр зала и прикрыл тяжелые двери, которые даже не скрипнули под его руками.
— Каком условии? — Хэлен уже чувствовала внутри знакомое волнение, которое возникало в ней всякий раз, когда ей предстояло танцевать.
— Ты не будешь приглашать на танец Сатану, — девушка вздрогнула от этого голоса и обернулась. Она не слышала его таким никогда прежде. Угроза, что явственно звучала сейчас, не была прикрыта мягкой поволокой похоти, которая прежде делала его угрозы скорее любовной игрой, нежели, чем-то по-настоящему пугающим.
— Я не специально это сделала тогда…
Волк молчал и все так же сумрачно смотрел на замершую посреди танцевальной залы девушку.
— Станцуй теперь для меня, Хэлен, — и имя прозвучало как удар пощечины в трепетном полумраке плохо освещенной комнаты.
— Что станцевать тебе? — голос плохо слушался ее, как и все тело.
— Решай сама. Или ты совсем разучилась это делать? — он опять улыбался, презрительно, равнодушно.
Хэлен вспыхнула, хотела было что-то сказать, но стушевалась и отошла от него подальше, отвернулась, прикрыла ладонью глаза.
— Здесь нет музыки, — выдавила через силу она.
— В подземелье ты как-то справилась сама…- напомнил Волк, скрестив руки на груди в ожидании.
Ни звука не нарушило тишины. Волк смотрел на ее шею, высокий затылок, голубая лента запуталась длинными концами шелка в прядях волос, хрупкие плечи, рука, прикрывающая ее разочарование и обиду.
— Танцуй, Хэлен! — прошипел он сквозь зубы.
Она молниеносно развернулась и, не глядя на мужчину, опрометью бросилась прочь. Он преградил ей дорогу.
— Куда это ты? — больно ухватил за запястье, стиснул до хруста, разворачивая к себе.
— Пусти! — так же гневно прошипела в ответ Хэлен и попыталась вырвать руку.
— Я хочу, чтобы ты танцевала!
— Зато я не хочу! — в серебряных глазах полыхала ярость.
Волк, не помня себя от злости, схватил ее за вторую руку и вдавил в острое ребро косяка.
— Не смей…- хрипел он, клонясь все ниже.
— Это ты не смей! — Хэлен отчаянно вырывалась, чувствуя, как он медленно ломает ей руки.
Он отпустил одно запястье, но лишь для того, чтобы ухватить ее за горло.
— Хочешь жить — танцуй! — и оттолкнул обратно в центр зала.
Хэлен оскользнулась на паркете, неловко упала, ударившись коленом и локтем, задохнулась от новой боли.
— Танцуй, Хэлен! Или тебе обязательно нужен партнер?! — оглушительно рычал Волк, наступая на поверженную девушку, которая в ужасе смотрела на своего мужчину, не узнавая его.