— Танцуй! Я хочу, чтоб ты танцевала для меня, наконец-то! И посмотрим, так ли ты талантлива, как говорил о тебе Сатана!
Со всех сторон грянуло, выбив пыль из старинных гобеленов, язычки пламени в газовых рожках дрогнули в унисон.
— А что, если тебе не понравится то, что я станцую, Волк, — Хэлен поднималась с пола, не замечая помятых рук.
Вот сейчас, в эту минуту, он узнал ее. Ту, другую, женщину, что спала до времени; Богиню, которую запихнули в подвал души и не выпускали. Она даже не смотрела на него, прислушиваясь к тому, что звучало, кажется, во всем мире сейчас. Женский, хрипловатый голос выпевал давно знакомые ему слова… Волк оскалился, вздыбил шерсть на загривке, понимая уже, о чем она хочет рассказать, как ударить его.
Перестань путать меня, любимый…
Своими желаниями и мыслями,
Своими обнадеживающими объятиями.
Неужели ты не понимаешь, что
Я должна пройти через это? ..
Девушка почти не двигалась, низко опустив голову, она лишь слегка вторила ритму, позволяя музыке взять над ней верх. Волк же жадно наблюдал, ловя каждое движение, не вслушиваясь в слова песни — он знал их и без того.
Ведь я принадлежу месту, где никто
Не переживает и не любит,
Где нет света и нет воздуха,
Это место носит имя «ненависть»
Я вернусь в город страха.
Она откинула голову, обнажая молочно-белую шею с дрожащей жилкой пульса, который своим биением, рождал на коже едва заметные холодные искры. Прикрыв глаза, она медленно покачивалась в такт, не замечая того, что Волк осторожно двинулся к ней, низко опустив голову. Если бы она видела его сейчас, то подумала бы, что он готовится к броску, что он затаился перед нападением. Но Богине было безразлично все, кроме хлынувшей музыки.
Я притворяюсь мертвой
И это спасает от боли.
Он схватил ее за плечи, встряхнул с силой, пытаясь вернуть в эту реальность, где он был Хозяином.
— А-ну вернись! Не смей этого делать!
Хэлен словно бы очнулась, но не вздрогнула, не прекратила своих неторопливых движений.
— Что не так, Волк? Не нравится? — слова ее равнодушно падали на пол, губы слегка подрагивали, сдерживая то ли слезы, то ли смех.
Дэро не отвечал, вглядываясь в серебряный лед глаз. Ладонь взметнулась, легла чуть ниже серебристого затылка, смяла и без того хлипкий хвост. Такая маленькая она, тонкая шея идеально легла в широкую ладонь, сожми пальцы и хрустнет под ними, убивая.
— Почему ты не защищаешься? — он ждал ответа, не отпуская.
Глаза Хэлен затуманились, словно она вспоминала что-то, наконец, она улыбнулась через силу и выдавила, стараясь не обращать внимания на судорожно сжатые пальцы, что оставляли на руке кровавые подтеки:
— Ведь я умею только убивать, я совершенно не умею драться, — и потух в глазах жестокий серебряный огонек, замолкла музыка, спрятавшись в мягкие волны бархата. Хэлен как-то сразу сникла, уступив безжалостной волчьей хватке.
— Научи меня… — прошептал не веря себе Волк, распутывая дрожащими пальцами узел ленты.
— Чему? — спросила Хэлен, отчаянно стараясь не расплакаться от пережитого унижения и незаслуженной жестокости.
Но Волк молчал, вжимаясь жадным ртом в обнаженное горло, задыхаясь, торопясь вернуть себе то, что потерял ночью. Громко хлопнула раскрывающаяся дверь — на пороге стояла Нуара с зайцем на руках.
— Фу…вы опять целуетесь! — она брезгливо скривила мордашку.
Хэлен дернулась было, но Дэро удержал, только отстранился слегка и гневно бросил дочери:
— Пошла вон! — голос раскалился по дальним углам старого дома.
Нуара вздрогнула, побледнела и попятилась в коридор, в расширившихся глазах был ужас.
— Да что с тобой такое? -Хэлен пыталась высвободиться из удерживающих ее рук, но мужчина не позволял, уже позабыв об обиженном им ребенке. Не было ему сейчас дела до чьей-то обиды, он просто хотел окунуться в их тесную, бессловесную близость.
— Дэро! Отпусти же! — бесполезно трепыхалась Хэлен.
— Я не Дэро! — прорычал Волк, стаскивая с нее рукав тонкой кофточки.
— Да что ты несешь такое? — она уже не пыталась вырваться — понимала, что бесполезно.
— Забудь эту человеческую кличку…- он говорил невнятно, коверкая слова поцелуями не слишком-то ласковыми и все сильней пускал в ход зубы, теряя контроль, словно не знал еще этой кожи на вкус, не помнил запаха.
— Почему сейчас? — не унималась девушка.
Волк не стал отвечать, силой привлек к себе, впился губами, не опуская руки с ее затылка. И Хэлен почувствовала, вскрикнула от испуга, рванулась, ловя его взгляд, пытаясь узнать — кто-то чужой смотрел сейчас на нее горящими желтыми глазами, кто-то другой безжалостно стискивал ее руками, прижимая бесстыдно, чтобы она знала о его желании.
— Кто… кто ты? — не с первого раза получилось выговорить у нее.
— Я? ..- и такое знакомое лицо оскалилось в совсем незнакомой улыбке, — Я — ВОЛК. Ты плохо меня знаешь, но мы это исправим. Человек не часто выпускал меня к тебе…
Девушка рванулась изо всех сил, еще не понимая, что же произошло и чем это ей грозило.
— Не-е-ет. Никуда ты не денешься, Птаха, — он с силой дернул ее за запястье, роняя к себе на колени, — Я имею на тебя право даже больше, чем он.
Он целовал и не ждал ответа, оставляя красноватые следы на шее, цепочкой бегущие к уху.
— Ты же не знаешь меня, девочка… — проворчал прерывисто, отбрасывая в сторону ее футболку, - так, может, пора? — и прикусил ее подбородок, коснувшись языком.
— Но ты был..был со мною в волчьей шкуре, — Хэлен не понимала, что происходит и не узнавала в этих прикосновениях того мужчину, что делил с ней постель многие ночи. Словно что-то новое появилось в нем, он по-другому говорит, по-другому двигается. Весь он чужой, незнакомый.
— Это совсем не то. Человек всегда был главным…- он привлек ее руку к себе, прижал сквозь плотную ткань брюк и смотрел, как же она отреагирует. Хэлен вскинула на него глаза.
— А сейчас? ..- и голос ее дрожал.
— А сейчас он проиграл…
Хэлен, пораженная, смотрела на Волка, который слегка улыбался оскаленным ртом и ждал, когда же она осознает все, что он ей сказал.
Потеряв терпение, он потянулся рукой к застежке почти прозрачного бюстгальтера, замочек, находящийся на груди, послушно расстегнулся. Хэлен даже не попыталась прикрыться, всю ее сковало оцепенение, сильно замешанное на страхе. Никогда она не чувствовала в его присутствии такого ужаса. А безумный взгляд медленно тёк по плечам и груди.
— Он был жадным парнем, твой человек… Не подпускал меня к тебе, загонял в самую глухую тьму, я даже голоса твоего не слышал, когда он тебя трахал…
Ладонь с крепкими пальцами легла под самым горлом, большим пальцем удобно устроившись в ямке между ключиц.
— Я думала, что Оборотень это все сразу — и Человек и Волк, что вы неразделимы, -шептала Хэлен, словно самой себе, всматриваясь в лицо мужчины.
— Если бы ты была Волчицей, так бы и было, но он боялся, что я с тобой что-нибудь сделаю такое, что уже нельзя будет исправить. Ты и не заметила, верно, как сделала его своим рабом? — он расстегнул на Хэлен джинсы, заставил встать, стянул их ловко и быстро, — обними меня ногами, Хэлен, — произносил не принятое раньше коротенькое Хэл, или ласковое Хвостик, а полное имя, как будто сам пробовал его на вкус, привыкал к звуку.
Та замерла на мгновение, смотря на него сверху вниз. На полу перед ней стоял на коленях совсем другой человек, с обострившимися чертами лица, с безумным яростным огоньком в глазах, который так и говорил «Ослушайся! Я только этого и жду…»
Тело плохо слушалось ее, руки дрожали. Она неуверенно опустилась на него сверху, обвила ногами талию. Так близко это незнакомое лицо, даже дышит он как-то по-другому, смотрит насмешливо, только рот приоткрыл совершенно беззащитно, в ожидании.