Волк потянул ее за волосы, чтобы она откинулась назад, оперлась на его руку.
— Будь хорошей девочкой и я тебя не пораню…- пробормотал куда-то в плечо и всё, у Хэлен выключили свет сознания. Как будто врезалось в нее что-то огромное, смяло собой, лишило воли. Чувствовала только болезненные прикосновения, которые словно кожу с нее сдирали, лаская, причиняя боль, вырывая из нее то ли стоны, то ли крики о помощи, на которые отвечал только хриплый довольный смех. Сама не запомнила, когда стала отвечать на поцелуи, не запомнила, когда перестала вспоминать и сравнивать. Только ладони жадно скользили по спине, бедрам, груди, стаскивая с нее привычность его прикосновении. Распятая на полу чужими руками, не помнила, как потянула с него футболку, как он рванулся от прикосновения к обнаженной спине и зарычал, как от боли. Хэлен тут же убрала руку.
— Нет, — прохрипел сдавленно, — продолжай…
— Тебе больно? — Хэлен попыталась посмотреть на него, но Волк вжался ей в шею.
— Да…- и тут же ударил собой в самую глубину, Хэлен забыла, что спрашивала о чем-то.
В каждом его рывке было жестокое утверждение в правах. Ты кричишь сейчас от боли, или наслаждения? Кричи громче! Снова, снова и снова он обрушивался всей своей нечеловеческой силой, заставляя ее осознать, кто же смотрел на нее из тьмы каждую ночь, каждый день, кто стремился быть узнанным. И Хэлен первая не выдержала, как будто случайно поцеловала слишком сильно, лишь слегка нарушив границу кожи, получив ключ и разрешение на всё. Волк вскрикнул, отшатнулся, помедлил, вглядываясь в испуганную девушку, и улыбнулся.
— Будь по-твоему, — и укусил в ответ.
На этот раз она не увидела себя со стороны, не ощутила полного проникновения в другого человека, просто жуткая, нестерпимая ненависть слилась с такой же едва выносимой похотью. Этого хватило, чтобы вспомнить о простых движениях навстречу друг другу. Волк не отпускал, собирая языком кровь, не позволяя ранке затянуться, хоть и так знал, что его сейчас так же яростно желают — тело ее не могло утаить ничего — он чувствовал, как влажно стало между ними, и это заставляло двигаться быстрей, резче. И судорога ее сладкая не смогла остановить Волка, Волку было мало, задыхаясь он все рвался вперед, ведя за собой чужую, отнятую у другого, женщину, снова вынося ее собой на самый пик, обрушивая на черное дно. У Хэлен не хватало уже сил, дыхания, быть с ним наравне… Она взмолилась о пощаде. Волк зарычал и отказал, не прекращая пытки.
Уже у самого края спросил, сдерживая стон:
— Теперь ты знаешь, КТО нашел тебя на парковке? ..
Хэлен не могла ответить, ее душили слезы. Она почти не слышала ни его слов, ни его крика единого с последними сильными рывками вглубь. Чувствовала лишь, что стало внутри совсем горячо, как наполнилась она не только его плотью. И все равно он не спешил уходить из нее, навалился, придавил к полу, бурно дыша, все еще сжимая руками, не позволяя двинуться.
— Дэро…- попыталась трепыхнуться она.
— Еще раз назовешь меня так и будешь потом долго и упорно вымаливать прощение, — проворчал он, но лег рядом, — Мне никогда не нравилось это человеческое прозвище, которое он сам себе выбрал. Словно пытался от меня избавиться еще и так, — мужчина фыркнул и перекатился на бок, откинул с лица Хэлен прядь волос, — почему ты плачешь?
— Я не знаю, — она судорожно вздохнула, зажмурилась. Слезы сбежали по вискам, спрятались в волосах.
— Всё ты знаешь…- Волк приподнялся на локте, склонил голову и провел языком длинную влажную дорожку по ее груди, — ты соленая, — хмыкнул удовлетворенно и лег обратно, — Нет ничего дурного в том, что тебе было хорошо со мной. Пусть ты меня и не любишь, — он мягко, в одно движение, поднялся с пола, поднял футболку, джинсы и вышел прочь. Хэлен осталась на полу обессиленная, опустошенная.
Нуару он нашел на чердаке. В плотных тенётах паутины и сонных солнечных лучей ее было почти не видно, девочка затаилась как мышка, прижимая к груди зайца, плотно зажмурив глаза.
— И что ты тут делаешь? — довольно равнодушно поинтересовался Волк.
— Прячусь, — буркнул ребенок, даже не приоткрыв глаза.
— Оно и ясно. Как звал тебя отец? -он тяжело сел рядом, не обратив внимания на шокированный взгляд девочки.
— Нуара…- прошептала она, не спуская с него глаз.
— Нуара. Ладно, Нуара. Слушай и запоминай. Мы с твоим папой жили в одном теле, но он был главным и потому ты меня не знаешь пока. Существуют простые и немногочисленные правила для детей Волков. Первое — никогда не мешай родителям, когда они заняты друг другом. Ты понимаешь о чем я? — Волк смотрел на девочку насмешливо и спокойно.
— Понимаю, — кивнула она, нахмурившись, —, а папа когда вернется?
— Второе правило — не перебивай. Это очень бесит. Меня так вообще ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ бесит. Ясно?
— Ясно, — буркнула та нахмурившись еще сильней.
— Правило третье — если чувствуешь, что я в плохом настроении — уматывай подальше. Вот как сегодня, но старайся не дожидаться прямого указания, — он помолчал, вспоминая что-то, — Кажется, это все.
— Так когда вернется папа? — нетерпеливо переспросило чадо.
— Никогда, — прохладно ответил Волк и пожал плечами.
— Совсем-совсем? — глаза ребенка расширились от ужаса.
— Думаю, что да.
— Ты его убил? — слезы уже наворачивались на карих глазах.
— Нет. Он ушел сам. Вы ему больше не нужны, — Волк склонил голову набок, искоса поглядывая на девочку.
— Ты врешь! Он нас любит! Он бы нас не бросил! — кричала она, встав перед ним.
Мужчина снова пожал плечами и встал, нависнув скалой над ребенком.
— Я не вру. Постарайся следовать правилам, Нуара, — и пошел к выходу с чердака, оставляя в пыли крупные следы.
Нуара прижалась лицом к зайцу и разрыдалась.
====== Глава 11. ======
Хэлен вздрогнула от громкого скрипа и скрежета за стеной. Быстро похватав и набросив на себя одежду, она выскочила в гостиную. Звук шел откуда-то из-за стены, тревожа даже укрытый ковром пол. С лестницы кубарем слетела Нуара, вся в слезах, икающая и грязная.
— Ма-а-а-ама! Он сказал…сказал, что папы больше нет! Что он нас бросил…- захлебывалась она слезами, в огромных карих глазах было непереносимое отчаяние.
Хэлен, позабыв о странных звуках, что доносились с улицы, опустилась перед дочерью на колени, прижала к себе, лихорадочно соображая, что же нужно сейчас сказать, как утешить.
— Милая, не плачь, послушай меня. Он соврал тебе..
— Нет! Я видела, что он говорит правду!
— Потому, что сам он в это верит. Ты же знаешь, что папа Волк, Оборотень. У каждого из них есть две стороны, как у ладони. Представь себе это, — Хэлен подхватила девочку на руки и села с ней в первое попавшееся кресло, — Вот взгляни на свою руку. Человеческая сторона — это твоя ладонь, она мягкая, беззащитная. Видишь? А что происходит с рукой, когда на тебя нападают?
Нуара слегка успокоилась, но все еще громко хлюпала носом:
— Она превращается в кулак.
— Верно. Волк — это кулак, он защищает Человека. До сих пор Человек был сильный и ему не нужна была помощь. Наверно, что-то произошло с папой, раз Волк теперь стал главным. Понимаешь?
— Вроде, да. Так, значит, он еще вернется?
— Я думаю, что да. Надо просто быть терпеливой… И осторожной, — она обняла дочь крепче, думая, а не стоит ли нарушить их уединение и позвать Деда на помощь, хотя бы укрыть у него Нуару на время.
— Милая, а ты не хочешь вернуться к дедушке? — осторожно спросила у дочери.
— Нет. Нам нельзя. А на счет меня не беспокойся, Волк уже объяснил мне правила, — девочка слегка отстранилась и внимательно смотрела на Хэлен.
— Какие правила? — уточнила та.
— Как нужно себя вести, чтобы не злить его. Они простые. Я справлюсь.
— Когда он тебе рассказал?
— Только что. Мама… почему ты позволила ему это?
— Что - это? — подспудно Хэлен знала, что Нуара спрашивает не о перемене в личности отца.