— То, что он делал с тобой. Тебе же было больно, я слышала, — на лице дочери отразились и жалость и отвращение.
— Нуара…Порой люди причиняют друг другу боль. И твой папа сделал это не специально, — врала напропалую Хэлен.
— Он не мой папа!
— Милая, в тебе течет его кровь. Пусть пока ты не понимаешь, что это важно, но поверь, если будет нужно, он убьет за тебя любого. Или умрет сам.
— Мам, он спросил, как меня зовут! — зло выпалила девочка.
— Думаю, он пошутил…
Из кухни послышались шаги. Две головы синхронно повернулись в сторону двери.
— О чем заговор, леди? — Волк стащил с ближайшего к ним кресла чехол и довольный сел.
— Мама говорит, что ТЫ тоже мой отец, не смотря на то, что не знаешь моего имени, — язвительно повторила Нуара, с вызовом глядя на мужчину.
— Технически она права, — Дэро потер ладонью темный от щетины подбородок, внимательно посмотрел на Хэлен и улыбнулся, — А имени твоего я не знаю, потому что тот, кто до сих пор воспитывал тебя, не позволял мне даже на тебя посмотреть — боялся, что убью.
Хэлен вздрогнула и прижала дочь еще крепче.
— А ты хотел? — бесстрашно продолжала сыпать вопросами девочка.
— Я еще не решил. По закону, должен был. Но ты же не просто так Волчонок.
— В смысле? — озадачилась Нуара.
— В смысле, я жить хочу, а если убью тебя…
— Тебя порешит Дед, или Тир, или мама, или..
— Верно! Еще раз напоминаю о правиле номер два. Третьего напоминания не будет. Итак, вы обсудили меня до конца, или остались еще какие-то вопросы? — он посверкивал глазами в полумраке и язвительно улыбался.
— Что случилось сегодня? — Хэлен понадеялась, что он ответит и ей.
— Я думал, ты заметила, что мы с тобой довольно лихо потрахались…
Хэлен поспешно зажала Нуаре уши.
— Дэр…Штефан! какого черта? Она же кроха совсем!
— Хэлен, она отлично слышала всё, что было сегодня в бальном зале. И не собираюсь я кружить словами вокруг да около, только потому что тебе кажутся мои выражения грубоватыми.
— Ладно. Но я имела в виду вовсе не это.
Нуара послушно сидела и ждала, когда же взрослые переговорят свои секретные разговоры.
— А что же?
— Ты понимаешь…
— Ничего не случилось. К тому же, время обедать. Что у нас на обед? — он невинно приподнял брови, совершенно определенно позволяя понять, что разговор окончен.
— Не знаю пока.
— Так узнай, — он встал, отряхнул джинсы и ссадил Нуару на пол, — Хочешь мне помочь?
— Я?! — снова удивилась девочка.
— Ты.
— И чем же? — насторожилась кроха.
— Надо открыть окна.
— Правда?! Давай! А-то тут как у деда в пыточной — темнотища!
— В пыточной…- хмыкнул Волк и многозначительно посмотрел на Хэлен.
Та только пожала плечами - да, у деда не забалуешь.
Мужчина не спеша направился к парадному выходу, девочка шла следом, все еще недоверчиво поглядывая на него.
— А почему раньше нельзя было открыть окна, а теперь можно?
— Твой отец страшный перестраховщик. Уж очень он боялся, что у него отнимут твою маму, или тебя.
— А ты не боишься?
— Нет, — Волк открыл массивную дверь и выпустил Нуару вперед, придерживая створку.
— Понятно… — разочарованно ответила она.
— Ничего тебе не понятно. Я сильней его. Он боялся этой земли, этого дома.
— А ты не боишься?
Они шли вдоль фасада дома, выкрашенного в темно-синий цвет, к первому от двери окну. Под ногами хрустел оплавившийся на солнце снег, ветер играл с мехом на воротнике куртки Нуары. Волк же вышел на улицу в одной тяжелой и плотной, как кольчуга, толстовке.
— А тебе не кажется, что твои вопросы начинают повторяться? — усмехнулся мужчина, — Кстати, откуда это ты пришла, когда ввалилась в бальный зал?
— От Кристофа, — уныло вздохнула девочка.
— Как-то быстро. Он детей любит…
— Его не было дома. А у тебя есть инструменты? — они остановились около окна, плотно заколоченного довольно крепкими досками, уже потемневшими от времени и непогоды.
— Какие? — не понял Волк.
— Ну…, а какими надо доски отколупывать?
Мужчина усмехнулся и голыми руками, без особых усилий, оторвал первую доску.
— ОГО! — восхищенно выпалила Нуара.
— Неси ее к черному ходу и складывай там аккуратно.
— Хорошо! — Нуара неловко подняла деревяшку и, стараясь не зацепиться курточкой о гвозди, понесла.
Получился у них не совсем обед, а скорее ужин. Ели молча, изредка поглядывая друг на друга. Наконец, Нуара нарушила затянувшееся молчание:
— А как я могу тебя называть? - она, вроде бы, совсем не боялась этого незнакомца, который относился к ней с изрядной долей равнодушия.
— Мне все равно. Можешь звать по имени, — пожал плечами мужчина.
— Как-то это странно, — брезгливо скривилась девочка, — лучше никак не буду.
— Не нравится мое имя? — заинтересовался Волк.
— Не нравится называть им тебя, — совершенно спокойно объяснила маленькая грубиянка.
— Ясно, — удовлетворенно покачал головой мужчина.
— И ты меня не отругаешь?
— Нет.
Нуара вопросительно покосилась на Хэлен. Та едва заметно пожала плечами. Она и сама не очень-то разбиралась в хитросплетениях характера этого человека, который запретил называть его привычным именем.
— Нуара, та комната, в которой вы спали раньше, будет твоя, если хочешь. Или выбери любую другую на этаже.
— Почему? — и Хэлен, и Нуара вопросительно уставились на Волка.
— Потому что у каждого из нас будет своя комната. Нет смысла всем ютиться в одной спальне.
— И у меня будет своя спальня? — переспросила Хэлен.
— Да.
— Но зачем?
— А почему нет? — Волк поднял на нее взгляд, в котором сгущалось раздражение.
— Ну… Мы могли бы с Нуарой жить в одной комнате.
— Нет.
— Почему?! — у нее никак не укладывалось в голове, почему все они должны жить в разных комнатах.
— Потому что я так хочу! — рык повис над столом в гробовом молчании.
— Ну ладно, я пошла, — девочка не желала слушать дальнейшие препирательства взрослых — как-нибудь без нее разберутся, а она пока может осмотреть те комнаты, с которых они сняли так называемые временные ставни. Теперь комнаты, лишенные бельм на окнах, изнутри выглядели довольно жалко — укрытая чехлами мебель сиротливо ютилась по углам, грязные стекла, выцветшие занавески, старомодные ковры. Другого кого все это привело бы в уныние, но не Нуару. Ей нравилось представлять себе ту жизнь, что когда-то кипела здесь. Ее верный спутник-Заяц был отличным собеседником и никогда не перебивал, всегда выслушивал с участием и интересом.
Хэлен посмотрела вслед дочери и стала собирать со стола грязную посуду. Она не собиралась спорить, знала, что бесполезно. Волк следил за ее махинациями с посудой и перебирал пальцами кончик бумажной салфетки.
— Ты что же думала, мы будем спать вместе? — насмешливый голос холодно проскрипел из-за спины. Девушка замерла с тарелками в руках, не дойдя до кухонного стола.
— Нет.
— Ну само собой. Разве Ее Величество Невинность признается в том, что хочет спать рядом со мной…
— А кто тебе сказал, что хочу? — она обернулась, в тарелке громко звякнули вилки.
— А ты не хочешь..?
— Нет.
— Тогда все должны быть довольны, не так ли? — Волк улыбался насмешливо и зло. Хэлен хотелось его ударить, — Видела бы ты себя сейчас. Амазонка…С грязными тарелками, — фыркнул мужчина и вышел из-за стола.
Нуара, разумеется, выбрала себе уже обжитую комнату, прогретую их теплом. Хэлен лишь улыбнулась и пошла искать себе пристанище. За первой дверью оказалась совершенно пустая комната, в которой стоял один лишь стул. Девушка кивнула сама себе и пошла дальше. Вторым номером ей выпала комната со множеством коробок и ящиков, смотреть, что же в них покоится Хэлен не стала — было слишком темно и хотелось, наконец-то, побыть в тишине и подумать обо всем, что случилось сегодня. В третий раз ей повезло — комната была просторная, с большим камином, кроватью, а детально изучить обстановку она решила завтра, когда рассветет.