— Нуара, — подал голос Кристоф, — пойди сделай нам пару бутербродов. Я ужасно хочу есть, а по лестнице этой бегать туда-обратно уже слишком стар.
Девочка посмотрела укоризненно на старика, но послушно отправилась на кухню. Разве можно думать о еде, когда с мамой такое?
Кристоф проводил взглядом девочку и злобно уставился на Штефана.
— Что? — обернулся к нему раздраженный Волк.
— Хватит уже разыгрывать из себя оскорбленную невинность, Штефан! — старик был в бешенстве и не скрывал этого, — Хотел доказать ей что-то? Так вот пока ты тут в кошки-мышки играл со своим самолюбием, девочка чуть умом не тронулась и не без посторонней помощи!
— Я ничего не разыгрываю! Почему я всякий раз должен силой отбирать у нее то, что и так моё?
— Зачем же силой?
— А не-силой я не успел! — выкрикнул в отчаянии Волк.
— Зато Рогатый успел! Уж он не постеснялся и в голове у твоей благоверной пошарил, что в своей кладовке! — сардонически огрызнулся Кристоф.
— С чего ты взял?
— С того, что она сама рассказала! И вот что я тебе скажу, племянничек, прекращай эту глупую возню с «Я-тебе-докажу». Непонятно лишь, что ты там доказать пытался.
Дэро устало сел на краешек кровати, закрыл глаза.
— Я просто хотел, чтобы она сама решила. Сама все поняла. Сама меня выбрала.
Тут на пороге возникла Нуара с двумя тарелками бутербродов.
— Я нашла только сыр и соус для барбекю. Остальное для сэндвичей не подходило.
— Вот и замечательно. Я от сыра просто с ума схожу! — притворно возликовал старик.
— У тебя же аллергия на лактозу…- хмыкнул Штефан.
— Вот я и говорю! Пошли ужинать, Нуара. А потом спать! Уже почти полночь…- Кристоф перехватил у нее одну из тарелок и стал мягко подталкивать обратно к двери.
— Давай тут поедим. Я с мамой хочу побыть! — попыталась возразить девочка.
— С мамой все будет хорошо. Ей просто нужно выспаться. Так что пойдем. Папа за ней присмотрит.
Нуара умоляюще посмотрела на Штефана. Он подошел, взял один бутерброд и спокойно улыбнулся:
— С ней все будет хорошо. Однажды она свалилась с 25-го этажа и ничего, отделалась парочкой ссадин.
— Это я и без тебя знаю, — огрызнулась девочка.
— Тогда почему волнуешься?
— Нужно, чтобы рядом был кто-то, кому не все равно.
— Мне не все равно.
— Ты же говорил…
Волк присел рядом на корточки, сравнявшись ростом с дочерью. Темные глаза смотрели в собственное отражение.
— Я не люблю её, но мне не все равно. Иди ужинай и сразу спать. Договорились?
— Ладно.
Он не знал, что делать. Ему было совершенно ясно, что лихорадка эта вызвана страшным нервным напряжением, в которое Хэлен сама себя и погрузила, обдумывая все то, что показывал ей ночами Сатана. Картины увиденного не могли не напугать ее, Волк знал это. И что оставалось? Будить ее, лгать, что все это неправда и умелый театр? Или клясться в том, что он не хотел этого, что все делало за него проклятье? Но и это было бы ложью. Прежде у нее было лишь смутное представление о его прошлой жизни, теперь она всё знала в точности, и ничто уже не могло приукрасить сложившейся картины.
Дэро метался по комнате, время от времени подходя к кровати, чтобы сменить компресс на лбу, проверить дыхание. Вскоре в дверь тихонько просунулась голова Кристофа, он одними губами спросил «Спит?» Волк лишь пожал плечами. Старик тут же втиснулся в спальню с креслом-качалкой в руках.
— Зачем? — поморщился Дэро.
— Когда ты был совсем еще маленьким, мать тебя укачивала… тебе нравилось, — прошипел Кристоф и быстро ретировался восвояси, плотно прикрыв за собой дверь.
— Ладно…- он вздохнул и откинул с Хэлен одеяло. Все еще обнаженная, она показалась ему сильно похудевшей, почти растаявшей. От жара кожа, кажется, мерцала красноватым блеском. Волк ужаснулся, но тут же понял, что это отсветы огня так подкрашивают матовую, с голубыми прожилками кожу, — Иди-ка сюда, недотепа впечатлительная, — и легко поднял ее на руки, прихватив с кровати простыню, чтобы прикрыть наготу. На пол посыпались подушки, хлопнула никем незамеченная прежде книга.
— Угораздило же тебе такой родиться… — он сел в кресло и стал слегка покачиваться, прижав горячую голову к своей груди, — Вот была бы безжалостна, и не пришлось бы нам сейчас в кресле качаться.
— Интересно, всех он тебе показал? Добрался ли до того вечера, когда я тебя нашел? …А знаешь, как это было? — голос его стал мягок, опустился почти до шепота, который путался в волосах на серебряной макушке, — Я знаю, ЧТО человек тебе рассказал… Что не помнит, как все случилось, что он пришел в себя, когда все уже кончилось. Для него все так и было. Человека же не могла позвать Луна. Человек собирался по своим делам, мне они были не интересны, я спал. Но когда он хотел сесть в машину, я почувствовал запах, и всё — человек отключился, уступив мне. Для него это было как удар по голове из-за угла — слишком внезапно. Это сложно объяснить… Когда идешь по улице сквозь людей, каждый из которых несет на себе множество запахов, но ты все равно ясно чувствуешь тот самый, который позвал тебя — ПРОСНИСЬ! — тогда все становится неважным. Главное — найти, а потом уже не выпускать из вида, выбрать момент, когда никто не может помешать…- Дэро умолк на минуту, словно припоминая подробности того вечера.
— Я шел за тобой по другой стороне улицы, сперва до прачечной, потом в какой-то магазин. Ты шла, набросив на голову капюшон, что-то слушала, посматривала на небо, улыбалась чему-то. Пришлось долго ждать тебя в подземном гараже. Я и не рассчитывал, что ты выйдешь одна, но так случилось и не было сил тянуть. Хотелось…ммм…Я даже не знаю, чего же мне хотелось прежде всего. Сперва просто поймать, рассмотреть тебя поближе, услышать голос. Потом жутко захотелось укусить… Не сильно. Но эта сука-Луна сыграла по-своему, — он рассказывал и не замечал, что сжимает в ладони тонкую лодыжку, поглаживая пальцами, забравшись под простыню, — Стоило к тебе подойти, как смертельно захотелось всю тебя изуродовать, испачкать, пусть хоть в твоей же крови! Чтобы не было тебя ТАКОЙ. И я старался изо всех сил… Пальцами разрывал что попадалось под руку, а ты так отчаянно сопротивлялась, так хотела жить, что я заводился еще сильней, но когда…Когда укусил, вкус крови… Все схлынуло. И ты вывернулась из рук. Да и не мудрено — и ты, и я в крови были, скользкие. Вот тогда мне стало страшно, что я тебя УЖЕ убил. А ты так смотрела. Словно увидела нечто жуткое и прекрасное. Но никакой мольбы во взгляде. Мне кажется, что ты посмотрела как-то отстраненно, будто ты не лежишь под здоровенным мужчиной, который только что тебя на лоскуты рвал. Даже тогда не просила ни о чем, гордячка, — Волк усмехнулся и крепче прижал к себе девушку.
— Пришлось срочно вызывать неотложку и сматываться побыстрей. А потом газеты, фотографии с места событий, твои фотографии. Девочка в пачке, волосы аккуратно забраны на макушке, рука как ветка — тонкая. И ты не улыбалась. Тот же отрешенный взгляд. Вот я и пришел. Дал денег, чтобы пустили ночью в реанимационный блок. Знаешь, Хэлен, у тебя уже тогда с чувством самосохранения творилось что-то неладное. Я зашел в палату, а ты рванулась от страха. Вся в бинтах. Боги…Только лицо без ран. Мне тогда почему-то подумалось, что ты станешь только красивей теперь, поутратив это странное холодное совершенство черт. Да, ты рванулась, почувствовав, что не можешь двигаться. Пришлось тебя успокоить. Но знаешь, чего мне хотелось в тот момент сильней всего? Я хотел тебя оттуда забрать. Пока ты без сознания, принести домой, уложить в постель и начать разматывать бинты. Снова увидеть каждую рану, по каждой из них провести языком, слизывая кровь. Тогда и шрамов не осталось бы… Ты бы привыкла ко мне. Бред, правда? Увидел и решил похитить… Как в плохой мелодраме. Однако в итоге так и получилось. Только любить тебя досталось человеку, а Волка спрятали, чтобы не пугал, — мужчина молчал некоторое время, задумавшись, потом поудобней устроил ее голову, подтянул простыню, укрыв оголившуюся ступню, — И человек стал сильней с твоим приходом. Он и сам-то не особо сознавал, что делает. Ему то хотелось тебя убить, то любить, но ему, как мне, нравилось с тобой играть. За столько лет успело надоесть всё и эти Брачные игры со смертью здорово развлекали нас. А врать тебе было просто. Ты и сама играла со смертью тогда, помнишь? Выскочила на улицу, распахнула дверь, закричала, приглашая войти. Впечатлительная девочка. Но с каждым днем человек брал надо мной верх все сильней, не позволяя уже смотреть на тебя, как на …хм… Да он просто не позволял на тебя смотреть. Испугался, что убью, отберу тебя ради пары мгновений удовлетворения. А ты знаешь, что он хотел тебя спрятать от меня? Уже после заключения Брака просил Графа увезти тебя. Но сам же и отказался от этой затеи. Знаешь почему? Я заставил. Мне тоже хотелось часть тебя, а в ночь Полной Луны он был мне не указ. Вплоть до той ночи. Вот такая сказка, Хэлен. А теперь я, наконец-то, получил тебя в полное свое владение, и что? Ты шарахаешься от меня, как от прокаженного, избегаешь взглядом. И уже вряд ли когда-нибудь посмотришь по-другому.