Больше Волк ничего не говорил, лишь прикрыл глаза, прижавшись скулой к ее лбу. А Хэлен спала, впервые за две недели ей не снились правдивые кошмары, никто не мог пробраться в ее мысли, ничто не могло проникнуть сквозь кольцо рук чудовища, что крепко обнимало ее.
Тихонько капало за окном время первым дождем, барабанило мелодично по крыше, усыпляя девушку и Волка, тесно прижавшихся друг к другу.
Разбудила его Нуара, осторожно пробравшаяся в спальню. Она шла на цыпочках, не спуская глаз с Хэлен, которая крепко спала, убаюканная дождем, голосом и усталостью. Лихорадка отступила, оставив ее совсем без сил.
— Как она? — почти беззвучно спросила девочка.
— Уже нормально, — так же тихо ответил Волк. Надо было бы переложить Хэлен в кровать, но тогда пришлось бы встать, а ему не хотелось выпускать ее из рук.
— Она больше не больна? — взволнованно расспрашивала кроха.
— Нет.
— Тогда хорошо. Штефан, а ты умеешь готовить? — спросила девочка как бы между делом.
— М-м-м. Немного. Умею в печке запекать маленьких лохматых девочек. У тебя, случайно, нет такой на примете? — Волк многозначительно посмотрел на ворох непослушных кудрей, что торчали в разные стороны совершенно беспорядочно.
Нуара нахмурилась.
— В такие моменты мне как-то не очень верится, что ты совсем не мой папа.
— Нуара…все это не так просто, как кажется, — Волк вздохнул и стал подниматься, — Пойдем найдем что-нибудь на завтрак и обговорим всё, что тебе непонятно.
Хэлен, не смотря на то, что ее переложили в холодную постель, не проснулась, а лишь сонно перевернулась на бок и свернулась калачиком, спрятав руки под подушку. Мужчина с сожалением посмотрел на нее и укрыл вторым одеялом.
На кухне было уже совсем тепло, на плите брызгала маслом яичница с беконом и шипел закипающий чайник.
— Так ты хотел мне рассказать…- напомнила девочка, забравшись на стул в ожидании завтрака.
— Сложно это, — Волк сел рядом, — Представь себе…
— Что Человек — это ладонь, а Волк — кулак… знаю я! — нетерпеливо перебила Нуара.
Мужчина поморщился.
— В данном случае эта метафора не очень-то применима.
— Мама мне так объяснила…
— В общем, дело обстоит следующим образом. Представь, что это тело — велосипед, — Нуара критически изогнула бровь, — И не выпендривайся, а слушай! Так вот… Зверь — это левая рука, а Человек — правая. Обычно они вместе управляют велосипедом. Но вот одна рука исчезла…
— И куда же она исчезла? — с сомнением переспросила девочка.
— В отпуск на Гавайи отправилась! — взрыкнул Волк, — Хватит перебивать — бесит! Второй руки нет больше. Значит велосипедом управляет оставшаяся. Ей непривычно, потому что раньше одной оставаться не приходилось. И вообще, ее давно уже не подпускали к велосипеду… Так что рука уже здорово подзабыла и правила дорожного движения, и знаки… Вроде, на этом все.
— Так значит, папа не позволял тебе быть с нами?
— Боги! Нуара! Я — тоже твой папа! Просто та половина его, которую ты не знаешь… как еще-то объяснять?
— Не кричи. Я отлично все поняла. И у тебя сгорел наш завтрак.
Волк злобно фыркнул и метнулся к плите. Дым оттуда шел коромыслом.
— Всё, бекона больше нет. Придется обходиться одними яйцами, — констатировал он, сбрасывая со сковороды обугленные остатки.
— Это ладно. Я вот чего не могу понять — зачем ты нам рассказал, что велосипедом управляет левая рука? Сделал бы вид, что все как раньше, а у тебя просто плохое настроение. Может, мы бы и не заметили?
— Заметили бы. Хэлен поняла сразу. Ты бы тоже догадалась. А почему ты думаешь, что всё удалось бы свалить на плохое настроение? — он удивленно обернулся с пустыми скорлупками в руке.
— Потому что папа…ну, то есть ты, раньше больше смеялся, маму дразнил постоянно, меня выгораживал, злобствовал по поводу Тира… И улыбался часто.
— Ясно.
Но обдумать услышанное у Волка не получилось — сверху послышался вопль. Он кинулся было наверх, но остановился и выкрикнул Нуаре:
— Оставайся тут, ладно?! Ей просто приснился кошмар.
Девочка побледнела, но утвердительно кивнула.
Добежать до спальни было делом двадцати секунд. А Хэлен билась на кровати безнадежно запутавшись в двух одеялах и простыне и кричала:
— Пусти, пусти! Он убьет тебя! Убьет!
Волк безумно растаскивал ворох постели, выпутывая задыхающуюся от страха и слез девушку. Нашел, прижал к себе:
— Всё, всё. Нет здесь никого. И его больше нет. Его сожрала Стая. Помнишь? — Хэлен, влажная от пота, прижала его ладонь к лицу, укрывшись от тревожного взгляда.
— Я помню, помню… Но он был. Весь в крови, из живота все наружу выпало, изо рта какая-то черная жижа течет, а он снова руки протягивает, хлюпает ртом — то ли смеется, то ли говорит что-то.
Волк почувствовал, как под ладонью стало влажно от слез.
— Хэлен, глупышка, это же опять он…Это он пытается тебя напугать, свести с ума, заставить желать смерти, ненавидеть себя. Не поддавайся ему. Слышишь? — он гладил ее по голове, слегка покачиваясь, словно успокаивал ребенка.
— Он не отстанет, да? — вывернулась она из рук, взглянула покрасневшими от слез глазами.
— Нет. Но мы можем не пускать его в твои мысли, — Волк осторожно отер ей щеки, убрал прилипшую прядь волос.
— Как?
Мужчина видел недоверие в ее взгляде.
— Ты спала всю ночь и ничего тебе не снилось. Просто…- он не мог произнести то, что надо было.
— Это ты его не пускал?
Хэлен видела, как ожесточилось его лицо, плотно сжался рот, похолодели глаза.
— И почему всегда получается, будто я силой отбираю тебя у тебя же? Я не стану…Не стану тебя беспокоить ночами, если ты опасаешься этого.
— А ты сможешь? — недоверчиво нахмурилась Хэлен.
Волк только сильней скривился, но не ответил на вопрос.
— Там Нуара с ума от страха сходит, наверно, и опять сгорел завтрак. Лежи, я принесу тебе перекусить, — он встал, легко выпустив из рук жену, которая была теперь, вроде как, и не женой даже.
Хэлен дождалась, пока он не вышел из комнаты, и встала с постели. Противная слабость подкашивала дрожащие коленки. Она достала из старинного комода белье, очередную футболку Дэро, носки и забралась обратно в постель, долго разбираясь с комом из одеял и простыни. Когда наконец устроилась, сердце колотилось как бешеное от нагрузки. Вот чего стоит ночь горячечного бреда и пара недель без нормального сна. «А еще Волк с тобой уже две недели не делится своей силой, »- противно пискнуло подсознание.
Через пару минут в спальню ворвалась радостная Нуара, улыбаясь всей своей круглой мордашкой.
— Мам, тебе лучше? — прыгнула она на кровать, обняла за шею.